– Дело сейчас не в нашей внешности. Дело во внутренней готовности впустить в дом нового мужчину. Ладно бы я была одна. Можно было бы попробовать что-то с Козырским ещё вчера. Но у меня есть Ваня. Он привяжется к Матвею. Да, он уже от него не отлипает. Потом у нас с Козырским опять что-то не заладится, и мне придется объяснять сыну, почему от нас ушел сначала папа, а потом еще и этот дядя.
- Ну, да, - фыркнула Аленка, всплеснув эмоционально руками. – Поэтому теперь тебе надо обрасти мхом и стараться резко не двигаться, чтобы ярлык «разведенка с прицепом» не слетел со спины и других примечательных мест.
- Я тебя сейчас лицом в мороженое мокну.
- И ты думаешь, для меня это станет наказанием? – усмехнулась подруга.
- Хотелось бы.
- Наивная, - закатила она глаза. Поставила локти на стол и оперлась подбородком о раскрытые ладони. – И что прям, совсем ни-ни? Не дрогнуло сердечко при Козырском? Глазки не упали на литой торсик? И даже резинкой боксеров щелкнуть не захотелось?
- Отстань, – спрятал смущенную улыбку за ободком чайной кружки.
- Так я и думала, - расплылась в довольной улыбке подруга. – Ежели что, я с радостью посижу с Ванюткой-малюткой несколько ночей подряд. Всё-таки, вам с Матвеем нужно многое друг другу… рассказать. Ну, разумеется, когда язык освободится от других более важных дел… - пошевелила она игриво бровками.
- Ты невыносима, - возвела взгляд к потолку.
- Это ты невыносима. Если бы ты твердо сказала «нет отношениям с Козырским», то это было бы твое окончательное решение.
- А это… - махнула рукой.
- И что та родительница? Не понимаю, какая связь между бельем и чьей-то мамашкой?"
"- Как это не парадоксально, но прямая. В прошлом году был скандал из-за того, что родители одного ребенка увидели на море одну из наших учительниц в купальнике на пляже. Якобы, педагог не может себе позволить такую вольность, потому что его могут увидеть ученики.