Актриса

Я не могу сказать, что ощущаю боль. Скорее, внутри меня дискомфорт. Также и чувство голода, сна и усталость.

Поднялась с кровати и пошла в душ. Вымыв тело, надела халатик и спустилась к сидящей над тарелкой овсянки матери. Лицо ее скрыто волосами, и пока непонятно, в каком она настроении. Даже если хорошее, то спустя секунду она может бить посуду. Или же наоборот — вспомнит о распродаже и побежит, уже веселая, собираться за покупками.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — Она зла. Видимо, ее бросил очередной хахаль, и мне придётся выслушивать нескончаемый треп о моем никчёмном и жалком существовании.

— Нет. У меня нет проблем.

Она вздрогнула и посмотрела на меня. Уже столько лет прошло, а она всегда удивляется моему поведению. А мне уже было не интересно смотреть на нее. Я принялась за еду, перебирая список дел, которые нужно сделать сегодня: заехать институт, отдать…

— Да как ты смеешь со мной разговаривать?

Хм… Либо я пропустила что-то важное и на автомате ответила, не заметив, либо моя мать свихнулась, и теперь дома у нас будет два психа…

— Когда? — Я развела руки, расширяя глаза и открывая рот в немом удивление.

Дома я не слежу за своими действиями, но привычка играть на публике, изображая эмоции, уже прочно укоренилась. Мать гневно засопела — такое ощущение, что выпускает пар: ноздри ее раздувались, а губы плотно сжимались в тонкую линию. Такой — действительно разгневанной — она была редко, значит, и правда что-то случилось. — Повтори, пожалуйста, что случилось? — эти волшебные слова действуют благосклонно на людей. Вон и мать слегка оттаяла, по крайней мере, уже не так сопит.

— У нас проблемы. Меня преследует маньяк. Охрана всегда рядом, тебе нельзя ни с кем разговаривать, и не светись в прессе.

Она протянула телефон, показывая фотографию мужчины приятной внешности. Его русые волосы слегка тронула седина, которая не портила образ, а лишь придавала брутальность. Высокий и крепкий мужчина в дорогом костюме улыбался и был, видимо, счастлив. Он не походил на маньяка, по крайней мере, на фотографии.

Может, это ее очередной любовник, и она таким образом хочет от него избавиться?

— Хорошо. — Она тут же спрятала телефон и долго всматривалась в мое лицо. — Что-то еще?

— Будь аккуратна, он опасен, — ее голос был приглушенным."

"Чем он может быть опасен для меня? И неужели мать за меня переживает? В жизни бы не поверила, если бы своими глазами не видела ее слегка дрогнувшую губу и нервозность в движениях. Мы никогда не были с ней близки.