Выгибаюсь ещё больше, задыхаясь и подаваясь ему навстречу, дрожу под его сильными ладонями, в глазах пляшут огоньки от острого и невыносимого ощущения разрядки. Ещё чуть-чуть и я взорвусь, потому что его толчки идеально дразнят во мне чувствительные точки! Хорош-ш-ш-о-о-о… Уплываю куда-то ввысь, ощущая внизу живота накатывающие предоргазменные волны… Он чувствует это. Делает сильный толчок и останавливается, выжидая моего возвращения в реальность. Жаркие губы касаются спины между лопаток, горячий язык проходится по позвонкам, обжигая кожу, ладонь мягко стискивает изнывающую грудь.
Хнычу, снова сжимаясь на нём. Со всей силы. Хочется острее, глубже, быстрее, чтобы потушить расползающуюся огненную лаву внутри. Подаюсь попой назад, резко, со стоном насаживаясь на каменную плоть.
— Дерьмо! — Алекс срывается, окончательно теряя контроль. Зажимает пальцами сосок, толкая меня в омут горячего удовольствия, вбивается в плоть мощными толчками. По телу проносится ток, затрагивая чувствительные рецепторы, усиливает в венах пульсацию.
— Ещё! — слышу в ушах собственный хриплый крик и эхо влажных ускоряющихся шлепков. Тело окутывает волнующее напряжение. Не знала, что так бывает. Хочется орать от удовольствия, царапать ногтями чёртову дверь, материться в конце концов. — Быстрее, Лекс! Дааа!
Алекс наваливается рукой на дверь, плотнее прижимая меня к себе. Рычание рядом с ухом переворачивает во мне мир. Все, что до этого казалось обыденным, становится умопомрачительным, нереальным, крышесносным… Затапливает в эмоциях.
— Моя! — в порыве сгребает волосы на затылке и почти выходя, резко и грубо врывается до упора, будто наказывает. Ритмично. Без остановок. Оттягивает голову назад, вынуждая её запрокинуть. — Моя девочка! — низкий голос сводит с ума.
— Твоя… — бессвязно шепчу, умоляя его ускориться ещё сильнее. В глазах снова темнеет от новой вспышки удовольствия. В очередной раз нечем дышать. Сердце заходится в исступлении. И он ускоряется, мощно ударяясь об меня бёдрами.
— Что, да? — таранит с животным остервенением, прикусывая вену на шее. Снова рычит, властно имея моё тело, подчиняя меня себе. Я не противлюсь его безумству. Мне это нравится. Слишком! Его грубость и безоговорочная власть надо мной кажутся такими правильными, нужными и важными, что больше ни о чем не хочется думать, а только желать его одного ещё сильнее… до дрожи в коленках…
— Твоя-а-а-а..