Выйдя в большой зал, я даже впечатлился, как в первый раз. Внутри всё сияет грандиозностью и пафосом. Протяжно играет скрипка. Главный холл не узнать. Потому что понастроили по сторонам отсеки из тонких реек, которым отвели роль гардеробных, где прислуга в белых перчатках принимает одежду у господ, выдавая деревянные номерки. Вау, как же они додумались–то на Руси?
В отдельных зонах стоят столики с пирамидами шампанского, всё по классике. Слуги это дело охраняют. А то и контролируют, чтоб детки не пили.
Нарядные господа и дамы стоят по кучкам, расползаются по залам, поднимаются вверх по всем трём лестницам.
Бальные платья, красочные фраки, лица в масках. И перья, перья, перья.
Когда я снял шубейку, оставаясь в чёрной повязке на глаза, на меня уставились все окружающие.
И меня это не сильно расстроило, потому что я всё равно не исключил светлые тона в своём стиле, у меня же светло–русые волосы, которые сбривать я не намерен.
Лавируя меж кучек незнакомцев и замаскированных знакомых, покивал всем, как дурак.
Сами вон, вороны со шнобелями огромными, жар–птицы да лягушки. Ха! Даже в маске петушка один дурачок стоит в богатом кафтане.
Вижу, что не все инкогнито. Отдельной группой левее центральной лестницы руководство Академии обосновалось. По холёному графу Мещерскому, главному регистратору Академии и расфуфыренной графине Морозовой догадался. Галя в сдержанном на пышность сверкающем синем платье, что подчёркивает её стройность, грудь навыкате, прежде думал, что троечка, а тут как минимум четвёрка.
С ней впритирку крупный незнакомец стоит, харизматичный седобородый дядька в серебристом костюме. Похоже, тот самый муж, ревнивый к смазливым мальчишкам. Рядом главы факультетов и Приказов, а также ректор.
Последнего я узнал, потому что портреты его в залах висят, где ни попадя.