— Никогда, – раздаётся слабый шёпот из книги. И я заделываю в оболочке очередную щель.
Паук на месте, кости в воронке тоже. Осевший арахнид так и лежит могучей фигурой, только пауки его облепили. И начали шевелиться, когда я подскочил.
Отсоединившись от лошади, я сразу проблевался. Покашлял уже на ходу, рванув к нужному проёму зигзагами. Потому что долбаные ноги не сразу послушались, как надо.
Мощное приближение ознаменовало, трындец. Берендей на полной скорости впилился в паука, разваливая его к чертям.
"На меня тут же набросились пауки и стали терзать оболочку Ящика. Следом из проёма показался летун, за ним вывалилось ещё три. Они полезли рвать пауков. В этой неразберихе, я не понял, где берендей. Пока его лапа не опустилась в каких–то сантиметрах от меня. От удара, тело подпрыгнуло. И я покатился на дно воронки прямо в лапы гиганта.
Хрена се, она выдала цирковой номер.
Следом напарница выкинула призрачный грозовой клинок, который вонзился берендею в мохнатый бок. Похоже, не сильно навредил, но заставил отвлечься.
— Куда⁈ — Крикнула подружка, подхватывая меня и помогая подняться.
Вскочив за ней, я понял, что ящик уже не со мной.
— Туда! — Показываю направление. Корни пускаю, как человек–паук, и вытягиваю ящик обратно, ощущая новую волну мощного зова.
В меня врубается птица, а за ней и несколько пауков. Рву их прямо голыми когтистыми руками, кровь от птиц хлещет мне в лицо, наполняя резерв. Замешкался.
Белка отталкивает резко, и на место, где я только что стоял, опускается лапа медведя.
Ящик оказывается с одной стороны, а я с другой.
— Я подам! — Кричит Белка по ту сторону лапы. Хватает ящик, вскрикивает и падает, как подкошенная.
— Млять, что такое⁈ — Кричу с бешеным сердцем.
Пока медведя облепляют пауки, что мухи мёд, одним прыжком я перелетаю к Белке. Сразу давлю с писком паука, вздумавшего к ней лезть. Хватаю ящик в одну руку, Белку в другую и прорываюсь в проём.
На ходу тараню летуна, загоняя его обратно.