А если условий удачи много? А в жизни так и бывает, что будете делать, как мыслить? Уляжетесь спать?
Решил отчитать меня. Даже неловко."
"— Я раньше изучал эту науку, Изяслав Петрович, — говорю ему, даже вспомнив имя со свитка. — Тут ума много не надо, одни условия перемножай, другие складывай.
— Чего⁇ — Недоумевает дед.
— Всё дробями надо представить, — не удержался и сказал. — Тогда проще намного. А то вы тут столько понаписали лишнего.
— Ой, ой, издеваетесь, голубчик?
— Нет, что вы, Изяслав Петрович, смотрите.
Взял уголёк, стал писать, комментируя. Что такое дроби, как их складывать и перемножать, в общем… седьмой класс средней школы.
Дед хмурился, хмурился, потом очки протёр и шары на лоб полезли.
— Это… это весьма перспективно, — выпалил и растянул улыбку. — Вы, мой хороший. А я–то думаю, что госпожа Морозова за вас так зацепилась? Полагал, родня.
— Родня, родня, — решил ввести в заблуждение и подмигнул. — Вы только никому.
Выскочил довольный, пока профессор не очухался, и двинул уже в сторону спортивного корпуса, который тут близко.
Не так быстро, Ярослав.
Народ уже почти весь рассосался из зала по своим переходам, которых здесь целых пять в разные стороны. По углам статуи двухметровые красуются, которые я ещё не успел рассмотреть. Да и теперь не интересно. Потому что у одной мою Ясмину Максимилиан зажимает с букетом ярких цветов в руке. И она явно недовольна.
Глава 3
Мое становление в коллективе
— Привет Макс, как поживаешь? — Подхожу к нему очень близко и вот–вот уже готов толкнуть.
— А ты что тут забыл? Ха, неужто паладин? — Отшатнулся долговязый брюнет. — Отец всё–таки пошёл на поводу у Морозовой. Странно, я был более чем убедителен.
Хотел я быть вежливым, очень хотел…
— Ага, несмотря на твоё нытьё, дай подержу, — выхватываю букет, который Ясмина так и не приняла, и быстро высасываю из него все силы.
— Да, аккуратнее, — фыркнул придурок. — Что ты сделал⁈ Он три серебряника стоит!
Посыпался по листикам его веник. Вернул ему остатки.
— На, только не плач, мужик.
— Да я тебя поджарю, — прошипел, трясясь.
Замахнулся на него демонстративно, тот дёрнулся, скукожившись.
— Пшёл отсюда, щенок, — рыкнул, наращивая эффект. — У кого я там пощады просил? Вас троих придурков Морозова и спасла. Подлые шакалы. Иди снова поплачься отцу, лучший представитель академии.
— Я это так не оставлю! — Взвизгнул Макс и пошёл спешно прочь.
Оборачиваюсь к Ясмине. Смотрит на меня ошалело. Но тут же хмурится.