Спустя метров сорок, уже ближе к повороту, слышу мужской плач навзрыд! И никакого–нибудь пацана. Похоже, взрослый мужик плачет.
Приблизился, прильнул к решётке. Через выходную сетку даже кое–что видно!
Фух, точно не адепт. Но от этого не намного легче.
На четвереньках сидит на полу и жмётся. Женский сапог прямо у решётки.
Со свистом кнут опускается на спину, мужчина вскрикивает.
— Госпожа, мы… мы почти её изловили, — воет наказуемый. — Почти!
— Ничтожество, вы её только спугнули! — Рычит звериным голосом женщина и начинает часто хлестать бедолагу, приговаривая.
У меня волосы дыбом по всему телу. Всё в жизни, казалось, испытал и ничего не страшно. Но этот бабский гнев аж до мурашек.
Прекратила, когда мужик распластался и захрипел. Это она ещё через одежду била, хотя думаю, иначе бы тут кровью весь ковёр залило. Ей просто ковёр жалко.
— Вон пошёл, червь! — Рявкнула. И мужик пополз прочь, как ящерица. Вскоре дверь за ним закрылась, судя по звукам.
"Застучали каблуки, скрипнуло кресло. Злобная барышня уселась. Слышу мерзкий скрип, будто она когтями царапает собственный стол.
Собрался я дальше идти, чтоб хотя бы до поворота. Но тут раздалось вроде как от неё уже обычным тоном:
— Чернава, ох Чернава. И задала ты мне задачу. Чего ж ты хочешь в хранилище взять? И кого ещё подослала? Ну ничего, ничего. Твою девку я скоро вычислю и на кол посажу, чтоб долго корчилась тварь.
Отступил от решётки с холодеющей грудью. И даже дышать перестал. Нет, скорее не из–за содержания сказанного. А потому что узнал голос графини Морозовой.
Собрался уже на цыпочках валить отсюда, да поскорей! Но услышал, что в её кабинет кто–то вошёл, сделав несколько чисто символических стука. И я снова уши навострил.
— Сам господин Голицын пожаловал, какая честь, — произнесла Морозова слишком уж вызывающе.
Голицын — это ж ректор Академии!
— Так уж и честь, — ответил мужчина насыщенным, довольно сильным голосом, будто он певец оперный. — Ты зачем так с главой Приказа? Куда мне теперь его деть?
— Дай пару выходных по хвори, отоспится, образумится.
— Галь, ты переходишь все границы. Ректор здесь я, — наехал мужчина.
— Ты, ты, Радей. Но не забывай, кому ты обязан этой должностью.