"
"— Верно талдычишь, — вздохнула Чернава, не обратив уже внимания на то, как я её зову, а затем выдала неожиданно жёстко:
— Обложка у книги из меди жертвенного клинка, испившего сорок семь галлонов крови, а листы из кожи сорока семи девственниц, убиенных на то. Как сыщешь, не вздумай открывать и вчитываться. Книга такая помнит каждого.
В груди похолодело. Вспомнил о своей.
— По лицу вижу, что знаешь такую, — выпалила Чернава и даже встрепенулась. — Говори.
— Знаю, — решил не юлить. — Слышал о волхвах.
— О таких нельзя слышать.
— Ладно, понял. А чем эти волхвы нам не угодили? — Спрашиваю, подливая магичке.
— О таких нельзя говорить! — Рявкнула и поперхнулась водкой. Постучал по костлявой спине. Полегчало.
— Так не о всех же, а об особых нельзя, — уточняю. — Так ведь?
Отдышалась грымза, смотрит на меня с подозрением. Но вскоре снисходит до ответа:
— Верно лепечешь. Волхвы, что Тёмные, но канувшие в лету.
Книга Ирских волхвов, зыбучие руны ветра. Вот за неё меня на кол точно посадят, судя по всему. И эту грымзу не спросить, она ж сразу и вцепится, заставив отдать.
У Морозовой другая книга. А что если тоже от Ирских волхвов? А её саму за такую книгу не распнут? Распнут.
Но вы это сканеру моему расскажите.
Увидев, что я задумался, Чернава вяло достала из внутреннего кармана колбочку, откупорила и залила бордовое содержимое в рот. Не прошло и минуты, поднялась уже трезвая, как стёклышко.
— Всё, поболтали, и хватит. Отбывать пора, — сказала бодрым голосом.
— Ловко вы, — прокомментировал.
— Это зелье, бестолочь, — усмехнулась. — Такое от всяких ядов, оно и хмель снимает хорошо.
— А вы и по зельям мастерица, какая молодец, — хвалю.
— Это первое, что я освоила ещё в молодости, — покривилась женщина. — И тебе бы не мешало. Одни снадобья для защиты, другие на силу да скорость. А третьи, чтоб внешность да голос менять.
— Интересно. И надолго? — Спрашиваю из чистого любопытства. Да на заметку!
— Всё на время, зависит от силы зелья. Но ты не барышня, чтоб в Академии такое изучать. А я не учитель, чтоб втолковывать бездари. Бывай, Ярослав.