Вид такой, будто очень торопится. Но так неоднозначно смотрит. Принимаю бумажки с улыбкой.
— Надеюсь, грамоте обучен? — Уточнила даже без иронии.
— Конечно, знаю три языка, русский, русский матерный и английский, — выпалил.
Морозова шутку не оценила, призадумалась, облокотившись попой на тумбу, и поинтересовалась вскоре:
— Как тебе Альберт?
— Ещё бы немного и он собирал бы зубы среди своих бумажек, — признался в сердцах и присел обратно на кровать, ибо с такой площадью мы стоим слишком близко друг к другу. И всё это как–то неловко.
— Он мастер Изумруда, — ответила графиня с укором.
— Тогда бы его зубы улетели подальше, — усмехнулся.
— Как же ты мне нравишься, — призналась вдруг Морозова, растягивая улыбку в ответ.
— Подождите, как мне стукнет восемнадцать, сыграем свадьбу, — не упустил шанса пофлиртовать.
— Такой юный, а шутки, как у опытного кабеля, — укорила вдруг строго. — От отца нахватался?
— Я его не помню.
— Ой, прости, — замялась, усаживаясь рядом. — Я запамятовала о твоей трагедии.
— Я убью его на дуэли, сударыня.
— Ярослав.
— А?
— Ну хватит паясничать.
Мля, графиня точно ко мне не равнодушна.
— Благодарю за протекцию, — произнёс официозно, отметая нашу идиллию. — Вы заплатили за мою учёбу золотом. Не нужно было этого делать. У меня есть средства, я вам верну. И за будущие семестры сам расплачиваться буду.
— Это формальности, — парировала графиня. — Если ты действительно способен, насколько думаю, всё заслугами окупится.
— Как грандиозно звучит, — прокомментировал.
— О, да. К слову о грандиозности. Хочу предостеречь тебя от опрометчивых выпадов.
— Я не буду извиняться перед Максимилианом и его петухами, — констатирую.
— Речь не о них, — вздохнула графиня. — Хотя хорошо, что напомнил. Обещай, что не тронешь их, как бы они тебя не провоцировали. Я поручилась за тебя. Ярослав?
— Хорошо, — выдавил.
— А теперь о главном, — продолжила с тревогой. — Нам выпала честь принимать монаршею особу сложного нрава.
Как друг. Ух ты…
— Она хоть симпатичная? — Спрашиваю, провоцируя милфу.