Быстро и почти одновременно, с промежутком короче промежутка между двумя ударами сердца… Я закрыла глаза, чтобы не видеть, желая не понимать и не чувствовать. А потом дверь открылась, и меня подхватили сильные руки. Сжали, прижимая к себе, исследуя мое тело и ища повреждения. Красные браслеты упали на ковер.
– Ветряна, посмотри на меня.
Я открыла глаза. Арххаррион сел в кресло, все так же прижимая меня и заглядывая мне в лицо темными глазами. Меня трясло. Звуки вернулись, но было тихо. Там, за дверью, разговаривать уже было некому.
– Не бойся.
Он обеспокоенно провел ладонью по моим волосам, там, где на коже намечалась шишка. Я дернулась под его ладонью.
– Подожди, Ветряна, позволь посмотреть. Ветряна… ну ты что?
Я расплакалась. Глупая девчонка… Просто расплакалась. Зажмурилась, пытаясь удержать слезы, не позволить им вытечь из глаз. Он что-то прошипел сквозь зубы, стремительно поднялся и открыл переход. То, что мы уже в Хаосе, я даже не осознала. Меня трясло, слезы катились горохом, и не получалось остановиться.
А может, я плакала от острого и ясного осознания, что, когда обрывались нити жизни эльфов, я переживала за того, кто их обрывал? За одного-единственного? Того, кто сам был смертью, был Тьмой? Не оттого ли я теперь плакала?"
"Арххаррион прижимал меня к себе, гладил по голове, пытался заглянуть в глаза. Но я их прятала, отворачивалась.
В Подлунном Мире правила Сила, и схитам в этом мире делать было нечего.
– Тихо, тихо, – шептал Рион, согревая своим телом, баюкая меня на руках, – не плачь.