***Когда раздался тихий стук, я все еще сидела на кровати, закутавшись в одеяло. И на вошедшую красноглазую Олби посмотрела безразлично.
– Госпожа Ветряна, – обеспокоенно позвала она, остановившись посреди комнаты. – Госпожа, повелитель велел помочь вам…
Я не ответила, продолжая безучастно рассматривать витражное окно. Олби подошла ближе, рассмотрела запекшуюся кровь на моей губе, красные следы на шее…
– Госпожа, пойдемте со мной, – попросила она.
– Олби, я не хочу, – спокойно сказала я.
Она помялась у кровати.
– Госпожа, я не могу, – чуть ли взмолилась она. – Повелитель приказал. Я не могу… ослушаться.
– Святые старцы! – догадалась я. – Тебя накажут, если ты не сделаешь того, что он сказал?
Олби кивнула. Я покачала головой, негодуя. И полезла с кровати, сжимая на груди покрывало.
– Ладно. Тогда мне нужна горячая вода. И еда. Много еды… И одежда.
– Да, госпожа! – радостно воскликнула красноглазая.
Вслед за демоницей я прошла через спальню к двери, которую не увидела раньше, потому что она скрывалась за темными завесами. Там оказались термали, похожие на те, что я уже видела. Большое углубление, наполненное теплой водой, в которое вели четыре ступеньки. Я отдала покрывало, что хвостом волочилось за мной по полу, и вошла в воду.
И даже глаза закрыла от охватившего меня блаженства.
– Госпожа предпочитает аромат Снежного Цвета, я правильно запомнила? – уточнила Олби.
Я махнула рукой, не открывая глаз. Госпожа всю жизнь мылась золой и мыльным корнем, так что любой аромат для госпожи – роскошь. Но говорить этого я, понятно, не стала. По комнате поплыл уже знакомый мне, чуть горький и свежий аромат.
– Что это за цветок? – полюбопытствовала я.
– Я ни разу его не видела, госпожа, – отозвалась Олби. – Только слышала, что он растет на горных вершинах, в снегу.
– Ты давно здесь живешь?
– Всю жизнь, госпожа. Мне очень повезло. Сам Повелитель взял меня в услужение, хотя я из низшего рода.
Я открыла глаза и с подозрением уставилась на красноглазую. Она что, шутит? Или издевается? Но нет. Глаза спокойные, а на лице – ни тени насмешки.
– Ты считаешь везением, что всю жизнь служишь кому-то? – переспросила я.