Аларания

И это могло означать только одно… Демон сгорел.

– Значит, сейчас ты единственный наследник истинного огня? – тихо спросила я.

Арххаррион молчал. Долго. Потом тяжело вздохнул.

– Нет, не единственный, – медленно сказал он, – есть еще Саарххард.

Я даже не сразу поняла, что он сказал. А когда поняла…

– Саарххард жив? – прошептала я.

– Да, он жив. И уже шесть веков заключен в Цитадель Смерти в черных песках Черты. Его нельзя убить. Пока… Пока у меня не будет наследника. Истинный огонь нужно передать.

– То есть, если с тобой что-то случится, демоны освободят Саарххарда? – хрипло спросила я.

 – Просто потому, что Хаосу нужен тот, кто сможет пройти лабиринт?

– Да.

Я вошла в комнату и без сил опустилась в кресло.

– Алира охотилась за тобой, – догадалась я, – она тоже знает все это. Ты сильно рисковал, оставаясь с нами…

Демон усмехнулся, вошел в комнату, закрыл окно и подошел ко мне.

– Скорее, она вела охоту за нами обоими.

Он постоял, рассматривая меня.

– Ложись спать, Ветряна, не думай об этом.

Я кивнула, продолжая перекатывать в голове картинки: пылающий в лабиринте демон, Саарххард, заключенный в темницу Черты, убитые схиты… Видения эти были черными и выпуклыми, окаймленными траурной рамкой и обагренные кровью.

Они пахли болью и смертью… Вряд ли мне сегодня удастся уснуть.

– Я помогу, – сказал Арххаррион. И, подхватив меня на руки, опустился в кресло, усадив на колени. И прижал к своей груди мою голову. – Тихо, – ровно произнес он, – не дергайся. Закрой глаза.

Я их закрывать не хотела, но демон властно вторгся в мое сознание, приказывая и подчиняя… Не думать.

Не вспоминать. Спа-а-ать… Сонная дремота охватила тело, туманом вползла в голову, заволакивая ужасные видения белесой пеленой.

– Спи, – шептал Рион, – моя упрямая девочка… Спи…

И я уснула. Во сне я чувствовала его руки на своем теле, его горячие губы, скользящие по моей коже, но проснуться не могла. Не позволял…

Но призраки прошлого в эту ночь меня не тревожили.

***Проснулась я в постели одна. Чьи-то руки сняли с меня сапоги и тунику, облачили в холщовую рубашку.

Я вспомнила ночные сны, и стыд жаркой волной обжег щеки. Захотелось залезть под одеяло и не вылезать оттуда ближайшую сотню лет.

Осторожно осмотрела пустую комнату. Даже Олби видеть не хотелось. Но стоило мне сесть на кровати, как чуткий слух демоницы уловил это, и дверь открылась. Я встретила ее хмурым взглядом. Потом вздохнула и улыбнулась. Все-таки красноглазая не виновата, она лишь делает то, что приказано.