All Flesh is Grass

I had reached the end of it!

I ran up the road, exultant and relieved, for I'd been fighting down the feeling, and having a hard time to fight it down entirely, that the barrier might run all around the village. And in the midst of all my exultation and relief, I hit the wall again.

Драндулет прошел сквозь барьер, проехал дальше по дороге и разбился  — значит, в этом месте никакого барьера нет! Я дошел до конца!

Я бежал по дороге вне себя от радости, у меня гора с плеч свалилась, ведь я все время втайне опасался  — и с большим трудом подавлял это чувство,  — что барьер идет вокруг всего Милвилла.

Но облегчения и радости хватило не надолго  — я опять грохнулся о барьер.

I hit it fairly hard, for I was running hard, sure that it wasn't there, but in a terrible hurry to make sure it wasn't there. I went into it for three running strides before it tossed me back. I hit the roadbed flat on my back and my head banged upon the pavement. There were a million stars.

Грохнулся изрядно, потому что налетел на него с разбегу, ведь я был уверен, что его здесь нет, и очень спешил в этом утвердиться.

С разгона я продвинулся еще на три прыжка, глубже врезался в невидимое  — и тут оно меня отшвырнуло. Я распластался на спине, с маху ударился затылком о мостовую. Из глаз посыпались искры.

I rolled over and got on my hands and knees and stayed there for a moment, like a gutted hound, with my head hanging limp between my shoulders, and I shook it now and then to shake the stars away.

I heard the crackle and the roar of flames and that jerked me to my feet. I still was fairly wobbly, but wobbly or not, I got away from there. The car was burning briskly and at any moment the flames would reach the gas tank and the car would go sky high.

Я медленно перекатился на бок, встал на четвереньки и постоял так минуту-другую, точно пес, угодивший под колеса; голова бессильно болталась, и я изредка поматывал ею, пытаясь избавиться от искр, которые все еще мелькали перед глазами.

На дороге затрещало, взревело пламя, и я вскочил. Ноги подгибались, меня шатало и качало, но надо было уходить. Разбитая машина горела, как свеча, того и гляди пламя дойдет до бензобака и ее взорвет ко всем чертям.

But the explosion, when it came, was not too spectacular -just an angry, muffled whuff and a great gout of flame flaring up into the sky. But it was loud enough to bring some people out to see what was going on.