All Flesh is Grass

And, besides, there was no one I knew who had that kind of voice. It had the persuasive purr of a TV glamour girl selling soap or beauty aids, and it had, as well, that dear, bright timbre one would expect when a fairy princess spoke.

“You, perhaps, are the Mr Bradshaw Carter whose father ran a greenhouse?”

Я мигом понял, что это не может быть никто из здешних: в Милвилле все звали меня просто Брэд. И потом, ни у одной моей знакомой даже нот таких нету в голосе. Этот голосок вкрадчиво мурлыкал, будто красотка с экрана телевизора читала рекламное объявление про мыло или крем для лица, и в то же время в нем слышался словно хрустальный звон  — так должна бы говорить принцесса из сказки.

— Скажите, пожалуйста, мистер Брэдшоу Картер, это у вашего отца были теплицы?

“Yes, that's right,” I said.

“You, yourself, no longer run the greenhouse?

“No,” I said, “I don't.”

— Совершенно верно.

— А вы теперь ими не занимаетесь?

— Нет,  — сказал я,  — не занимаюсь.

And then the voice changed. Up till now it had been sweet and very feminine, but now it was male and businesslike.

As if one person had been talking, then had gotten up and gone and an entirely different person had picked up the phone. And yet, for some crazy reason, I had the distinct impression that there had been no change of person, but just a change of voice.

И тут голос переменился. Был нежный девичий голосок  — и вдруг стал мужской, энергичный и деловитый. Будто трубку взял совсем другой человек. И однако, как это ни дико, я почему-то не сомневался, что собеседник у меня все тот же, переменился только голос.

“We understand,” this new voice said, “that you might be free to do some work for us.”

Why, yes, I would,” I said. “But what is going on? Why did your voice change? Who am I talking with?”

— Насколько мы понимаем,  — сказал этот новый голос,  — вы сейчас свободны и могли бы выполнить для нас кое-какую работу.

— Да, пожалуй,  — сказал я.  — Но в чем дело? Почему вы заговорили другим голосом? И вообще кто это говорит?"

"And it was a silly thing to ask, for no matter what my impression might have been, no human voice could have changed so completely and abruptly.

It had to be two persons.

But the question wasn't answered.

We have hopes,” the voice said, “that you can represent us. You have been highly recommended.”

Вопрос был преглупый: сомневался я там или не сомневался, а никто не может так внезапно и резко менять голос. Конечно же, со мной говорили два разных человека.