All Flesh is Grass

С конвертом в руке я присел на корточки. Какого же я свалял дурака! Мы с Элфом собирались на рыбалку с утра пораньше, когда банк еще не открыт, и я хотел покуда спрятать конверт где-нибудь дома, а потом началась кутерьма, я закрутился и позабыл. Это ж надо  — забыть про полторы тысячи долларов!

Я перебрал в уме все, что могло случиться с этим конвертом, и меня прошиб холодный пот. Я мог потерять его раз двадцать  — и чудо, что не потерял. Вот уж поистине, дуракам счастье! Но странно: вот я сижу на берегу, ошарашенный собственной забывчивостью, держу в руках кругленькую сумму  — и оказывается, почему-то она теперь не так уж много для меня значит.

Perhaps it was, I thought, a condition of Tupper's fairyland that I should not think so highly of it as I had at one time. Although I knew that if it were possible to get back into my world again it would assume its old importance. But here, for this little moment, a crude piece of pottery made out of river day was an important thing, a hut made out of sticks and a bed made out of leaves.

And more important than all the money in the world, the necessity to keep a little campfire burning once the matches were gone.

Быть может, это на меня так подействовало тапперово волшебное царство, что деньги для меня уже не столь важны, как прежде? Хотя, конечно, если бы я сумел возвратиться домой, они вновь значили бы очень, очень много. Но здесь, в чужом мире, на краткий миг стало важно другое: неуклюжая утварь, грубо вылепленная из речной глины, шалаш из ветвей и куча листьев вместо постели.

И куда важнее всех денег на свете поддерживать крохотный костер, потому что спичек здесь нет.

Although, I told myself, this was not my world. This was Tupper's world, his soft, short-sighted world—and tied in with it was his utter failure to grasp the overwhelming implications of this world of his."

"For this was the day about which there had been speculation—although far too little speculation and too little done about it because it seemed so distant and so improbable.

This was the day that the human race had come into contact (or perhaps, collision) with an alien race.

А впрочем, ведь это не мой мир. Это мир Таппера, безвольный, подслеповатый, как он сам,  — и где ему понять, что таит в себе и чем грозит этот мир.

Ибо настал день, который давно предвидели и о котором много рассуждали... хотя рассуждали куда меньше, чем следовало, и слишком плохо к нему готовились, ведь он казался таким далеким, таким невероятным.