Вокруг столиков без скатертей на шатких алюминиевых стульях сидели небритые, несвежие личности в разной степени алкогольной зависимости. Все они примерно поровну делились на две категории: представители первой находились в состоянии мрачной подавленности и глухой неприязни ко всему миру, представители второй – в состоянии истерического возбуждения и болезненного дружелюбия. Видимо, первые еще не успели опохмелиться, а вторые – успели.
– Куда вы меня привели? – прошипела спутница Маркиза. – Это какой-то притон!
– Именно притон! – подхватил Леня. – Если хотите – забегаловка, шалман, тошниловка, рыгаловка… хотите – могу подобрать еще не один десяток подходящих синонимов. Русский язык на них очень богат, пожалуй, как никакой другой.
– И зачем мы сюда пришли?
– Ну, я же предлагал вам на выбор несколько приличных мест. Вы сказали, что там вам страшно.
– Да, но мы здесь тоже слишком заметны… – вздыхала женщина.
– Ну, на вас не угодишь! – Леня повел ее между столиками в дальний угол заведения.
Вдруг из-за стола, мимо которого они проходили, поднялся заросший субъект неопределенного возраста, с красными глазами и опухшей физиономией.
– Галя! Галчонок! Это ты?
Леня попытался усадить алкаша обратно, но тот вцепился в локоть женщины мертвой хваткой и бубнил:
– Галюня! Галчонок! Какая встреча!
– Ты обознался, товарищ! – увещевал его Маркиз. – Это вовсе не Галина…
Тут он взглянул на свою спутницу – и удивленно замолчал, увидев выражение ее лица.
– Миша?! – пролепетала она, вглядываясь в небритое лицо.
– Был Протопопов, да весь вышел! – воскликнул алкаш с интонацией провинциального трагика. – А ведь я, Галя, большим человеком был! Представь, Галя, где я работал!
Он сделал выразительную паузу.
– Я слышала, ты вроде был связан с космонавтикой… – проговорила женщина.
– Космонавтика – это тьфу! – Алкаш картинно сплюнул.