Несмотря на утреннее время, она обвешалась драгоценностями, как новогодняя елка, наложила яркий макияж и прихватила очень дорогую сумку. Одежда была под стать. Словом, глядя на Лолу, сотрудники ресторана сразу поняли бы, что перед ними – дама богатая и скандальная, вполне способная даже на пустом месте устроить много неприятностей.
Ресторан бы открыт, хотя посетителей в зале почти не было, двое мужчин толковали за дальним столиком перед чашками с простым черным кофе да полная дама доедала обильный поздний завтрак, поглядывая на часы.
– Мне к администратору, – хмуро бросила Лола, не отвечая на приветствие солидного немолодого мужчины, который распахнул перед ней дверь.
– Что-нибудь потеряли? – спросил он, окидывая ее профессиональным взглядом.
– Третьего дня вы тут стояли? Отвечайте быстро и коротко! – От Лолы исходил вселенский холод.
– Никак нет! – Он вытянулся в струнку, показав выправку профессионального военного. – Третьего дня сменщик мой дежурил, Коловоротов!
«Это хорошо, – подумала Лола, – этот бы меня, пожалуй, запомнил.
– Пожалуйста, пройдите вон в тот коридорчик, – скучным голосом ответил швейцар.
Зайдя за угол, Лола слегка притормозила. Ей хотелось осмотреться.
Хотя смотреть по большому счету было не на что. Обычный коридор, светильники в потолке, двери по бокам. Все чисто, едой не пахнет, стало быть, кухня в другой стороне. На дверях никаких табличек, Лола наугад толкнула одну – заперто.
Лола оглянулась с опаской – как бы этому военизированному швейцару не пришло в голову пойти за ней. Но нет, очевидно, тот не мог отойти от двери. Лола подошла ближе и прислушалась.
– А я вам говорю, что потеряла его здесь! – кричала женщина. – Я пришла с ним!
– Пять минут назад вы говорили, что не уверены, – возражал нагловатый мужской голос.
– То есть как это не уверена? – Женский голос пустил петуха. – Я точно помню, что надевала этот браслет! Не смейте спорить! Кто вы такой, чтобы спорить!
– Я готов поверить, что вы его надевали перед тем, как пойти на открытие Недели. – Лола ясно слышала, что в голосе мужчины сквозит нескрываемое нетерпение.
Ему надоел этот разговор на повышенных тонах. Ей же, наоборот, стало очень интересно.