Тем более он сам сказал, что армия свободных ему не нужна. Поэтому Алекс обрадовался, когда к нему подошел Олозан.
— Можем попробовать, главный мастер, — сообщил циклоп.
— Наконец-то! Я уже заждался.
На всякий случай всех предупредили, что ловушка может лопнуть и они окажутся вне временного потока. Где их могут поджидать монстры. После этого Алекс приступил к экспериментам с Сумматором. Пить эликсир, специально изготовленный для Ноколоса, он, разумеется, отказался. Поэтому Олозан пожелал удачи и просто замкнул на временном Лорде-главнокомандующем поток от черной пирамиды.
Артефакт немедленно погнал очищенную от личных вибраций энергию. Ее действительно было гораздо меньше, чем во время боя с Ноколосом, но все равно эксперимент можно было сравнить с атакой стаи кристаллоидов. В принципе, прозрачное Тело Потенциала могло бы пропустить поток насквозь, но тогда Алекс не смог бы преобразовать армию, а именно в этом и заключалась суть его действий.
Поэтому он вздохнул и просто нырнул в поток. К счастью, его мощности не хватало для мгновенного разрушения плоти, усиленной Телом Звезды…
Восприятие Алекса распределилось между семью миллиардами светящихся точек.
«С этим можно работать», — машинально отметил он.
Кое-как за пару минут Алекс связал все точки в целое. Точнее, накрыл их слабым энергетическим полем.
«И как тут чистить отдельного адепта от отравления? — мысленно вздохнул он. — Тут бы их просто всех удержать…»
Зато проснулась Вселенная, и Алекс впервые после прибытия на Кситар почувствовал энергию воплощения, которую немедленно закрутил вокруг армии, упрятанной в Домен. Его первая задача — защитить свободных! — была выплнена. Теперь монстры не сожрут бойцов, едва увидев.
Правда, вращающийся Хоровод энергии воплощения явно плохо влиял на ловушку. Стало понятно, что она доживает последние минуты. Кстати, соседняя аномалия, в которой Алекс начал свой путь, уже полностью разрушилась. Да и течение времени снаружи и внутри ловушки как будто выровнялось — это было заметно по облегчившейся связи с источником. Скорее всего, минута снаружи уже не равнялась годам внутри.