Они поцеловались, о чем-то коротко переговорили, сели в машину и умчались в сторону города, на окраине которого располагался летный гарнизон.
На следующий день Сашка не стал устраивать товарищу допрос. Он сделал вид, будто ничего не видел, но, похоже, чем-то выдал себя.
Карбанов заметил в глазах друга неподдельный интерес и наконец-то признался:
— Месяц назад в городе случайно познакомился с симпатичной женщиной, пробитое колесо помог поменять. Настей зовут. На три года младше меня. Недавно к ней переехал.
Доглин и сам видел, что у друга сложилось с личной жизнью. Какие могут быть сомнения в этом, если женщина каждое утро за несколько километров везет любимого мужчину в гарнизон, а вечером забирает его оттуда?
— Какая же аккуратная попка у этой Маринки! — заявил Равиль по дороге из столовой в жилой модуль и глубоко вздохнул.
— Нравится? — с усмешкой осведомился Гусенко.
— Фигурка и мордашка у нее — полный отпад. Разок-другой я бы с ней ночью подежурил.
— Как это разок-другой?! А жениться не изволите? — подколол товарища летчик.
— С ума сошел? Ее тут почти все обиходили, кому не лень было. Она у нашего коменданта первый кандидат на досрочное прекращение командировки.
Пожилой комендант Ивлев старательно следил за дисциплиной на вверенной ему территории и слыл грозой девочек легкого поведения.
«Вы приезжаете сюда работать и выполнять интернациональный долг, а не позорить нашу страну!» — распекал он очередную девицу, пойманную в компании авиационных техников или местных гвардейцев.
Честно говоря, его лекции о «руссо туристо облико морале» положительных результатов не давали. Но девочки его побаивались. Все, кроме одной.
Тридцатилетняя официантка Марина Силантьева работала в зале столовой, где ежедневно кормился летный состав, и неизменно привлекала к себе пристальное внимание такового.
Даже на работе эта особа носила тонкую блузку, которая едва сходилась на выпиравшей груди.