Это было нежное создание ростом метр с кепкой, в очочках с тонкой оправой, с хвостиком на затылке и золотистыми завитками кудряшек на висках.
Это чудо носило имя Леночка. Барышня не курила, не употребляла алкоголь, не ругалась матом и вообще не думала о мужиках. Щеночек в стае матерых волков. Разговаривала Леночка тихо, очень тонким голоском, за что сразу получила соответствующее прозвище — Мышь.
Мужское народонаселение станции «Скорой помощи» в присутствии Леночки робело и становилось скромнее. Так вел себя даже огромный, похожий на гориллу фельдшер второй бригады Громов, при появлении которого алкаши и хулиганы растворялись в подворотнях, а бездомные собаки начинали жалобно скулить.
Несмотря на молодость и миниатюрные размеры, Леночка была очень даже хорошим врачом. Она ничего не боялась, бралась за любую работу, все успевала. С ней было легко и приятно выезжать на вызовы.
Постепенно начальство стало доверять барышне самостоятельные дежурства, но исключительно в дневное время. Если бы оно рискнуло поставить Мышку одну в ночь, то ему пришлось бы иметь дело с Громовым.
Однажды ее бригада примчалась по вызову к старенькому дедушке, ветерану войны. Леночка посмотрела, послушала его. Дед был ходячий, но чувствовал себя, мягко говоря, хреново, потому Мышь и приняла решение транспортировать его до ближайшей «фабрики здоровья», запросила у диспетчера место.
Тот велел ей отправить недужного дедушку в небольшую больничку, состоящей из двух корпусов. В одном размещались терапия, гинекология, неврология, в другом — хирургия с травмой, но приемное отделение было одно.
И вот ведет Леночка ветерана под локоток. Навстречу типичный такой хирург, высокий крепкий детина с волосатой грудью, длинными мощными руками, наглой самоуверенной мордой и бычком в зубах. В зеленой шапочке и «операционнике» того же цвета.
— «Скорая», да? Кого везем? — хмуро поинтересовался он, не глядя на больного.
— Дедушка. Семьдесят пять лет. Пониженное давление, слабость, общее недомогание. Жалобы на тошноту.