– А че?
– Я имею в виду длину трудового дня, – уточнил я.
– Так всегда двадцать пять часов в сутки, – живо пояснила баба, – сплю вполглаза, бизнес бросить нельзя.
– Здесь случилась авария, машина сбила женщину."
"– Вау! Жуть страшенная, – запричитала блондинка, – я чуть сама не померла! Как он ее! Тело, наверное, по воздуху летело! Шмяк о землю! Бух! Я в тонаре сидела! Лучше такого не видеть! Потом не заснешь.
– Вы случайно не запомнили марку автомобиля, совершившего наезд?
– Не! Длинная такая… с фарами и колесами.
Я постарался скрыть разочарование и продолжил допрос:
– А цвет?
– Черный! Или синий! А может, коричневый, – засомневалась торговка.
Я вынул из бумажника купюру, положил ее на грязную фарфоровую тарелочку и сказал:
– Очень вас прошу, попробуйте напрячься и в деталях описать произошедшее. Вас как зовут?
– Лариса, – кокетливо представилась тетка и взбила пальцами кудряшки.
– Ларочка, мне очень нужны подробности!
– Э… э… торговля плохо шла, – завела Лариса, – булки кончились, а народ, как назло, сдобу хотел, через одного нудили: «Где плюшки?» Все теперь избалованные, это раньше все молча сметали, наплевать, как называется, батон – он и в Африке батон.
Я терпеливо ждал, пока Лариса доберется до сути. Никогда нельзя перебивать свидетеля, среди массы словесной шелухи может попасться алмазное зерно.
Лариса, огорченная отсутствием булочек, то и дело выглядывала из вагончика, она ждала мужа Леню, который привозит из пекарни товар, но он, как назло, не ехал.
Лариса без конца трезвонила супругу на мобильный. Сначала Леня вежливо отвечал:
– Не дергайся, пробки кругом.
Но Лара не успокаивалась и в конце концов заорала:
– Дурак! Скоро народ с работы попрет, самая торговля начнется, если плюшки к ночи доставишь, я их не продам, а на следующий день засохшие никому не нужны.
Леня вышел из себя и завопил в ответ:
– Заткнись, дура, вот попаду в аварию, расхреначу тачку, ваще тонар закроется, не на чем хлеб возить будет!
Лариса притихла, ей стало стыдно, ну задержался Леня, это же не повод мужика пилить. Видно, муж тоже ощутил вину, потому что перезвонил сварливой половине и мирно заявил:
– Я уже рядом, через два квартала, распихай там пока пустые противни.