Сердце бешено колотится у меня в груди, я пересекаю комнату, чтобы посмотреть, кто там, когда дверь распахивается и в комнату вваливается Альберто.
Я в шоке отпрыгиваю назад, прижимаясь к зеркальной стене.
— Что ты делаешь? — я огрызаюсь.
Он, спотыкаясь, выходит на середину комнаты и, покачиваясь, вытягивается во весь рост.
— Добрый вечер, Signora Висконти, — бормочет он, окидывая мое тело плотоядным взглядом.
Мой взгляд сужается.
— Ты пьян.
Очень пьян. Я осторожно наблюдаю за ним, когда он устраивается в кресле в углу комнаты и смотрит на меня снизу вверх.
— Иди и сядь ко мне на колени, детка, — со странным тихим ворчанием он хлопает своей толстой рукой по-своему ещё более толстому бедру.
Я презрительно ухмыляюсь ему.
— Ни в коем случае. Попроси кого-нибудь принести тебе кофе и Адвил.
Горечь обжигает мне горло, и я борюсь с желанием швырнуть ему в голову чертову лампу. Прошла почти неделя с тех пор, как он столкнул меня с лестницы, и хотя боль в ребрах утихла до тупой боли, гнев, который я испытываю, когда вижу его, все ещё ярко горит. По большей части мне удавалось избегать его, но это не значит, что мой разум постоянно не перебирал способы отомстить.
Возможно, на этот раз все будет не так мелочно.
— Сядь ко мне на колени, Аврора, — снова рычит он.
Дрожь пробегает у меня по спине и оседает в омуте отвращения. Жар обжигает мои щеки, я пытаюсь не обращать на него внимания. Игнорируй хулиганов, и им в конце концов станет скучно, верно? Надеюсь, этот совет детской площадки можно применить к мафиози с избыточным весом и комплексом Бога.
Но когда я сажусь перед туалетным столиком и начинаю наносить макияж, я вижу, что он все ещё хитро смотрит на меня в отражении зеркала.
— Я не могу поверить, что через одну неделю и один день я буду трахаться с девственницей, — он поправляет ткань спереди на своих брюках, мрачно посмеиваясь. — В моем то преклонном возрасте. Скажи мне, Аврора, твоя попка тоже девственная?
Жар заливает мои щеки, но я по-прежнему не отвечаю.