В прошлый раз, когда Анджело был в отъезде, он попросил Тора отвезти меня к отцу вместо него, и я подумала, что, может быть, только может быть, он сделал это снова.
Он искоса смотрит на меня, когда открываются ворота.
— Я просто пытаюсь быть милый.
Я стискиваю челюсти и пристально смотрю в лобовое стекло. Конечно, я счастлива, что увижу своего отца, и чувствую себя виноватой за то, что так разочарована. Воцаряется тяжелая тишина, нарушаемая только тем, что пальцы Тора барабанят по рулю.
Мы замедляемся на красном свете светофора, и он снова бросает на меня взгляд.
— У тебя сегодня нет для меня конфет?
Я качаю головой.
— О, да ладно тебе. У тебя всегда что-нибудь есть в этой сумочке, — он тянется к сумке у меня на коленях, и я тут же выхватываю ее у него из рук. Он хмурится, затем его взгляд сужается. — В чем дело, струсила?
Я не отвечаю.
— Он ушел, Аврора. Забудь о нем.
— Откуда ты знаешь?"
"— Он сам мне об этом сказал.
Беспокойство просачивается под поверхность моей кожи.
Мне нужно увидеть это самой.
— Отвези меня в дом Анджело в Дьявольской Яме.
— Черт возьми, нет, — огрызается он. Машина набирает скорость, и раздражение волнами накатывает на него. — Я уже покрывал его за то, что он пялился на тебя. Я больше не собираюсь ввязываться в эту неразбериху. Это приведет к началу войны.
— Я тебя по-хорошему прошу.
— Ты можешь просить так, как захочешь, милая.
Это не похоже на то, как моя рука лезет в сумочку и вытаскивает пистолет. Это не похоже на мой большой палец, снимающий пистолет с предохранителя, или на мои пальцы, прижимающие дуло к его виску.
Отчаяние расползается по моему телу, как отвратительный вирус, заставляя меня совершать немыслимое. Несколько дней назад я даже не держала в руках оружие, а теперь использую его, как угрозу. Может быть, я плохая девочка.
Ему требуется мгновение, чтобы осознать, что происходит.