Поэтому я стучу, ухмыляясь, когда ее смех переходит в визг. Тейси просовывает голову в щель и хмурится.
— Тебе нельзя здесь находится! Это плохая примета.
Я приподнимаю бровь и втискиваю ногу между дверью и косяком.
— Она уже оделась?
Ее взгляд сужается, опускаясь на мою туфлю.
— Нет. Это срочно?
— Если бы это было не срочно, я бы не тратил свое время на разговоры с тобой.
Драматически вздохнув, она кричит через плечо, и Рори подбегает к двери.
Наши взгляды встречаются, и у меня сжимается горло. Черт, я не знаю, как я собираюсь это сделать.
Я облизываю губы и недоверчиво качаю головой.
— Иногда мне кажется, что я вызвал тебя из эротического сна.
Она смеется восхитительным горловым звуком, к которому я быстро пристрастился.
— Ты же знаешь, что тебе нельзя видеться со мной до церемонии.
— Мы не совсем традиционная пара, детка.
Ее улыбка всезнающа, наша собственная маленькая паутина греха и тайн безмолвно обвивается вокруг нас. Она знает, что я прав. От кражи ее у моего дяди до порки за ее грехи — мы никогда не были нормальными. Черт, даже то, как я сделал предложение, было ненормальным. Это было в постели, после особенно долгой ночи траха, и желание приковать эту девушку к себе навсегда стало всепоглощающим. Я не просил ее выйти за меня замуж, я, черт возьми, умолял, а потом позволил ей самой выбрать кольцо.
— Ты собираешься сказать мне, чего ты хочешь, или собираешься пялиться на меня весь день? — спрашивает она, сверкая глазами из-под накладных ресниц.
Я стискиваю челюсть, не обращая внимания на ее дерзость, потому что сегодня у меня есть дела поважнее, чем отшлепать ее.
— Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.
— Но…
— Это будет быстро, я обещаю.
Бросив взгляд через плечо, она выходит из комнаты и берет меня за руку, позволяя мне провести ее через холл и вниз по лестнице. Это здание постепенно превращается в дом, наш дом, каждый уголок которого украшен штрихами Рори.