Вместо этого я наблюдаю, как она стоит там, провожая глазами машину, пока фары не исчезают в тумане, прежде чем обращает своё внимание на кладбище.
Я замираю, и ледяная мысль просачивается в мой мозг медленнее сиропа.
Край утеса. Собирается ли она закончить то, что я прервал?
У меня ком в горле, и я не уверен, как он туда попал. Или как моя рука переместилась с руля на дверную ручку. Я десятки раз видел, как люди убивали себя. Чёрт, я был тем, кто заставил некоторых из них написать свои предсмертные записки.
Мои пальцы соскальзывают с ручки и падают мне на колени. Не моя проблема — у меня их достаточно. Я не вылезу из машины.
Она делает шаг вперёд к тропинке, которая пересекает кладбище и ведет к утесному мысу.
Похуй, я выхожу из машины.
Как только я дергаю за ручку, она резко останавливается, затем поворачивается. Идёт по дороге.
— Ну твою мать, девочка. Определись уже, — ворчу я себе под нос. Прежде чем я успеваю отговорить себя от этого, я завожу машину, выключаю фары и ползу по улице за ней.
Я не терпеливый человек и никогда им не был. И как владелец самой большой коллекции спортивных машин в Европе, я не привык ездить на такой скорости. Также не привык следовать за молодыми женщинами по пустым дорогам без их ведома. На самом деле это не в моём стиле.
После того, что кажется вечностью, она поворачивается, и я понимаю, что она направляется в Заповедник. Сначала телефонная будка, потом лес. Что, блять, задумала эта девчонка?
Я не собираюсь ждать. Говорю себе, что ещё подожду пару минут, но проходит час, а я всё ещё не сдвинулся с места.
И тогда я вижу её. Она выходит из-за деревьев, затем машина Макса ползет обратно по улице ей навстречу. Он выходит, целует её в шею и ведет обратно к машине."
"Когда они отъезжают, я понимаю, что стиснул челюсть. У меня на языке что-то горькое, вкус, который я не узнаю. Собравшись с духом, завожу машину и выворачиваю руль на полную мощность, чтобы направиться в том направлении, откуда только что приехал, мне больше не нужно быть скрытным.
Итак, она содержанка и воровка.
Она олицетворяет всё, что я ненавижу в этой жизни. Для моего дяди она всего лишь хорошенькая киска, которой можно похвастаться за игрой в покер. Для неё мой дядя — ходячая, говорящая безлимитная банковская карта, ради которой стоит раздвинуть ноги.
Глава седьмая
Платье, в которое Грета пытается втиснуть меня на два размера меньше, но она не из тех женщин, которые отступают перед вызовом.