Ни один из твоих грехов не будет настолько интересен, чтобы мой радар его засёк.
— Возможно, я не так невинна, как кажусь, — огрызаюсь я в ответ.
Я немедленно сожалею о своей вспышке гнева. Чтоб меня. Почему я не могу просто почувствовать облегчение от того, что он не знает о моей одержимости горячей линией? Но то, как он смотрит на меня так снисходительно, словно я ребенок, заставляет мою кожу зудеть от желания доказать, что это не так.
— Давай посмотрим. Ты двадцатиоднолетняя девственница, которая ругается, используя птичьи каламбуры.
Мои кулаки сжимаются.
— Неправда.
Его взгляд обжигает мне щеку, горячий и безжалостный. Когда я поворачиваюсь ему навстречу, мое сердце замирает.
— Ты плохая девочка, Аврора?
Я сглатываю. В его глазах пляшет мрачное веселье, но тон более зловещий. Сочащийся намеком, который разжигает пламя между моими бедрами.
— Иногда.
Машина лениво подкатывает к остановке у церкви. Двигатель глохнет, погружая нас в тишину. Всё, что я слышу — своё неглубокое дыхание, всё, что я чувствую — дорожку, которую его глаза прокладывают вниз к моим губам.
Любой намек на юмор в них давно исчез.
— Тебе нравится быть плохой?
Наши взгляды встречаются. Я медленно, едва заметно киваю.
Он выпускает струю воздуха через приоткрытые губы и проводит пальцами по волосам. Это действие обнажает сантиметр загорелой, подтянутой кожи над его брюками.
Мой желудок переворачивается.
— Будь здесь через час, — хрипло говорит он.
Лицо горит от смеси разочарования и смущения, я отстегиваю ремень безопасности и хватаюсь за ручку двери.
— Ты будешь настаивать на том, чтобы пойти со мной?
— Ты плохая девочка, ты справишься сама.
Я делаю паузу, скрипя зубами, чтобы не выплюнуть какую-нибудь гадость в ответ. Когда я открываю дверь, его рука обхватывает моё запястье.
О, святой ворон.
Способность дышать покидает меня, и я заставляю себя посмотреть на него. Его взгляд неспокоен, он сверкает, как грозовая молния на беззвездном небе.
— Я мог бы узнать все твои секреты одним нажатием кнопки.
У меня кровь стынет в жилах.
— Но ты этого не сделаешь.
— Но я мог бы, — он наклоняет голову в сторону телефонной будки. Моей телефонной будки. — Я точно знаю, откуда ты звонишь. Это было бы чертовски легко отследить.