Каратист засмеялся:
– Хватит нам одного инвалида.
В комнату вернулись Светка и Зойка. У них были фигурно выбриты лобки, но на фоне Виолетты обе имели довольно жалкий вид. У Зойки на бедре краснел широкий шрам от сведенной татуировки.
– Во что играем? – с преувеличенной веселостью спросила Светка. Она хорошо знала, что, когда дело доходит до главного, многие отличия стираются.
– Минет-угадайка! – объявил Кривуля. – В банке по сто тысяч.
– Это нечестно! – заявила Зойка. – Нас ты уже знаешь, а ее нет.
– Сергей никого не знает, – ответил Кривуля. – И потом – как я вас знаю? Взяла по-другому – поди, разберись!
Для таких целей у них была припасена специальная простыня с двумя круглыми дырочками. Для страховки атлету и массажисту завязали глаза, потом они натянули перед собой простыню, выставив в отверстия внушительного вида отростки. Алекс следил за тем, чтобы все шло по правилам.
Девочки находились по другую сторону простыни и прикладывались к каждому органу ровно на одну минуту.
– Света! – сказал Каратист на Зойку.
– Зойка! – сказал он на Свету.
– Виолетта! – еще до истечения минуты определил он.
Кривуля тоже перепутал Светку с Зойкой, но безошибочно узнал Виолетту.
– Она совсем по-другому делает, – сообщили соревнующиеся свои впечатления Алексу. – Ни с кем спутать нельзя!
– Что она такого особенного делает! – в сердцах переглянулись проигравшие.
– Это девочкам.
Благородство и щедрость несколько смягчили сердца побежденных, и они изъявили желание продолжить состязание. Теперь девочки, наклонясь, пятились к испытательным приборам и, в минимальной степени помогая себе руками, насаживались на них. Контакт тоже продолжался ровно минуту.
Закончили «ромашкой». Девочки стали вокруг журнального столика, упершись в него руками, а Кривуля и Каратист пошли по кругу, пропорционально своим симпатиям уделяя внимание каждой из дам. Расстроенный Алекс, проклиная старшего товарища, наблюдал за происходящим из глубокого кресла.