Николай Иванович это прекрасно знал.
– Давай, давай, шевелись! Выгони эту блядь и дуй на рынок! Только не мочись пока...
– Почему не мочиться? – клюнул он.
Шеф довольно захохотал:
– Потому что потом пойдешь в вендиспансер на анализы! Чтобы диагноз точно поставили!
Николай Иванович положил трубку.
– Что там случилось? – спросила Светка. Шеф обозвал блядью не персонально ее, а любую бабу, которая должна была находиться у Алекса. Но пришлось на Светку. А она не попадала под это определение. Или попадала? Черт его знает – все границы постирались, представления перемешались.
– Чего застыл? – Светка скорчила гримасу: наморщила лоб и выпучила глаза, явно копируя его физиономию. – Опять кто-то наезжает?
Она сидела на не очень свежей простыне, поджав ноги и упираясь тугими сиськами в крепкие бедра.
– Не твое дело, – нехотя буркнул Алекс, чувствуя, что испорченное настроение требует разрядки. – Идти надо. Вставай, умывайся, а то совсем на ведьму похожа!
– Вчера совсем другое говорил, – огрызнулась Светка. – Набросился, как голодный солдат, даже в ванную не пустил!
Она неторопливо поднялась, аптечной резинкой стянула на затылке волосы, так что обнажились некрашеные корни, и зашлепала босыми ногами по щелястому облезлому полу.
«Честная давалка», – всплыло в памяти определение из Кривулиной классификации, и он двинулся следом. Светка упруго журчала в туалете, Алекс пока стал умываться.