А я разве могу ему что-то поручать? Тем более противозаконное? Если бы вдруг я и обратился с такой глупой просьбой, то он послал бы меня куда подальше, и все на этом кончилось!
– Имейте в виду, сейчас наши люди допрашивают Громова! – вмешался Хмельнов.
– Очень хорошо, – одобрил Лис. – Он расскажет, как все было.
Хмельнов торжествующе улыбнулся:
– Вот именно. Как все было. Потому что статью за хранение наркотиков ему вменяют в полном объеме. И теперь ему нет никакого смысла вас выгораживать!"
"«Молодец, парень, – подумал Лис.
– Не понимаю, при чем здесь хранение наркотиков, а выгораживать меня ему действительно смысла нет. Пусть соучастника выгораживает, этого... Колерова!
Зимин прокашлялся, призывая молодого к порядку.
– У нас есть сведения, что Колеров ваш агент.
Таких сведений нигде быть не могло. Только обрывки впечатлений, наблюдений да чьи-то догадки.
– Еще чего! Зачем бы я его сажал в ИВС? И потом, это можно легко проверить!
– «Карманный агент», – блеснул Зимин знанием оперативного сленга. – Вы не показываете его в документах.
– Как так можно? – удивился Лис. – Если человек у меня на связи, я его документирую и тем самым показатели повышаю. Какой смысл скрывать? Это все равно, что я преступление раскрою и никому не скажу!
Тут даже Зимин улыбнулся:
– Есть сведения, что у вас и моральный облик того.
– Не особенно! – снова вмешался молодой.
Лис насторожился. Неужели про Ребенка раскопали? Вполне могли...
– Не знаю, что вы имеете в виду. Но в партию я повторно вступать не собираюсь, а бандитов мой моральный облик вполне устраивает. У них-то он еще хуже.
– Какое отношение вы имеете к банку «Золотой круг»? – переключился на другую тему Зимин.
– Одно время я там работал в службе безопасности. Сейчас никакого. Так, загляну по старой памяти, чайку попить, поболтать.
– А в ОБЭП вы тоже по старой памяти ходили?
– Нет, там другое... Бандиты на банк наезжали, а потом ОБЭП вдруг документы изъял. Я узнал и решил поинтересоваться, нет ли тут связи. Знаете ведь, сколько у нас предателей...
Зимин и Хмельнов прессовали Лиса больше часа. Но никаких конкретных фактов у них не было, а то, о чем они спрашивали, могло быть объяснено пятью различными способами. Лис выбирал самое благоприятное объяснение.