– Какой же он начальник УВД, если на такое подписался? Он же должен порядок наводить, законность обеспечивать, а предлагает маньяка-убийцу выпустить! Надо же край видеть, всему есть предел! Уж какой бардак в былые годы Творился, а до такого никто не додумывался!
– А что это за рапорт Ромов тогда написал? – вроде случайно вспомнил Викентьев. – С одной стороны, полная ерунда, а с другой – аксакал зря ничего не придумывал... Да и писать он был не любитель...
Подполковник спросил, чтобы «перевести стрелки», остановить товарища и выпустить ему пар.
– Это совсем другое... То был наш брат, мент. Он правильно завалил тех двух ублюдков... Викентьев присвистнул:
– Так вы действительно?..
– А что, ему правильно «вышку» дали? Его вообще не за что было судить!
Попов горестно махнул рукой:
– Но, видно, судьба у мужика такая. Мы его вынесли в брезенте, почти погрузили в машину, а тут этот тип с «наганом»... Вохровец с «Прибора», за бандитов нас принял.
– Вот дела... – протянул подполковник. – А я не понял, почему тогда доктор истерику устроил... Мы же побежали проверять, а у него пуля в голове...
– Такая судьба, – повторил Валера.
– А законность как же? Вам тогда можно было, а Крамскому сейчас нельзя?
– Сравнили... Служаку-капитана за применение оружия и насильника-убийцу...
– Крамской сказал: проси что хочешь. И мне полковника пообещал... Попов презрительно скривился:
– Не о чем мне его просить, раз такое дело! Попросил бы, чтобы они людьми были.
Викентьев промолчал. В словах Попова был резон – каждый следующий, все более гнусный поступок вытекает из предыдущего, менее гнусного. И все же Железный Кулак отступать не привык. Если он взялся выполнять задачу, то обычно доводил дело до конца.
– Подумай. Редко представляется возможность обратиться к генералу с просьбой. С такой, в какой не будет отказа.
– На фиг мне их одолжения. Лучше бы порядочных людей за пустяки не прессовали. Вот мой начальник, Коренев... Пронзенный внезапной мыслью, Попов замолчал.
– Есть к генералу вопрос... – в глубоком размышлении проговорил он.
Викентьев терпеливо ждал.
Через минуту Валера сформулировал то, что хотел.