Это была психотерапия, компенсация за причиненный испуг. Лис старался поступать всегда справедливо. Хотя, возможно, его представления о справедливости не нашли бы поддержки у очень многих сограждан. Ничего странного – справедливость очень сложная категория.
– Правда?! – воспрянул Слоняра. – Я в натуре ни с какого боку... Дальнейших излияний Лис не слушал. В конце концов, он не профессиональный психотерапевт. Выходя, он снял маску, так что охранник и не видел, как он ее надевал. Литвинов, наверное, тоже не видел, но догадывался.
– Пульс нормальный, давление в норме, только язык обложен, – доложил он. – Но это не страшно. Поехали."
"Охранник поудобнее устраивался на жесткой скамейке, а Лис с Литвиновым пошли к лестнице. Впереди, на сестринском посту возилась с бумагами высокая худощавая женщина в белом халате. Что-то в ее облике казалось знакомым. Очень знакомым.
Они подошли ближе, и он узнал ее прежде, чем медсестра повернула голову.
– Вы, наверное, из милиции? Насчет Федулова?
Натаха и раньше была близорукой, к тому же она смотрела против света.
– Точно так, товарищ медсестра. Подполковник Коренев!
– Ой, Филипп! – удивилась она. – Я тебя не узнала...
Удивление было не очень сильным, скорее умеренным. Будто они не виделись неделю, а не несколько лет. Впрочем, некоторая заторможенность для нее характерна.
– Ты же работала в мединституте.
– Ой, я уже давно здесь. Года полтора. Или два...
Натаха почти не изменилась. Во всяком случае, в видимой части. Белая шапочка прятала волосы, халат скрывал фигуру. Те же раскосые лисьи глаза с синими полукружьями, тонкий прямой нос, большой рот с узковатыми губами. Щеки разрозовелись. Морщинок чуть прибавилось, а может, так неудачно ложится люминесцентный свет...
– А у тебя как дела? Наверное, все хорошо? Я видела, ты ехал в красивой иностранной машине...
Натаха по-прежнему различала только две краски: черную и белую.
– Наверное, все хорошо. Если не считать того, что меня хотят посадить...
– Опять? – искренне ужаснулась Натаха. Вопрос прозвучал комично: будто Лис регулярно садился в тюрьму, освобождался и снова садился. Но эта ее нескладность компенсировалась тем, что именно она помогала осужденному Кореневу выбраться из специальной колонии усиленного режима.