Обычно открывания-закрывания производят пятый и шестой номера, сотрудники так называемого «внешнего круга» спецгруппы, не допущенные напрямую к той работе, которую выполняет ядро «Финала» – номера с первого по четвертый. Сегодня все приходилось делать первому, самому главному.
Заперев и эти ворота, он подошел к массивной стальной двери, заподлицо вделанной в кирпичную стену. Раньше ключ от нее имелся только у одного человека – руководителя спецгруппы «Финал» подполковника Викентьева. Теперь дубликат был и у первого номера.
– Давайте! – привычно бросил он, не оборачиваясь назад, и первым пошел вниз, чтобы зажечь свет. По этой команде смертника вытаскивали из спецавтозака и тащили в последний путь.
Сейчас не было смертника, не было членов ни внутреннего, ни внешнего круга, но команду поняли.
– Выходи! – Литвинов довольно бесцеремонно вытолкал Печенку из «Волги», Лис принял его и подхватил под локоть.
– Сюда. Сюда. Пригнись... Когда они повели его по ступенькам, Печенков стал вырываться.
– Пустите, не хочу, пустите!
На допросах он держался стойко, но одно дело выдерживать «третью степень» в официальной обстановке служебного кабинета, и совсем другое – с завязанными глазами спускаться в неизвестный подвал, пропитанный предсмертным ужасом сотен расстрелянных насильников и убийц.
Полтора десятка крутых ступеней закончились бетонным полом.
– Где мы? Зачем вы меня сюда...
Слева, сквозь низкий дверной проем просматривалась еще одна комната, поменьше первой, пол в которой был засыпан опилками. И хотя Печенка не мог догадываться об их предназначении, именно эта деталь привлекла интуитивно обостренное внимание.
– Зачем здесь опилки? Опилки зачем? Нет, вы скажите...
– Сколько вопросов! Ты, оказывается, любопытный парень. – Лис по-хозяйски уселся за стол, на место прокурора, объявляющего смертнику, что ходатайство о помиловании отклонено. Литвинов опустился на табуретку, на которой обычно дожидался выстрела врач, констатирующий смерть. Попов на всякий случай прикрывал выход на лестницу.