На вид ей было не больше двадцати двух – симпатичная брюнетка с короткой стрижкой, в строгом синем костюмчике делового покроя, который не очень-то скрывал высокую грудь, развитые бедра и красивые ноги. Впрочем, если бы девушка появилась в бесформенной хламиде и парандже. Лис мог с уверенностью сказать, что она молода, хороша собой и имеет безукоризненную фигуру: это обязательные требования для подобной работы.
– Побыстрей, Марина, – с отчетливым раздражением сказал Хондачев. – Ты нас задерживаешь.
– Хорошо, Иван Петрович, – кротко отозвалась она, расставляя тарелки с бутербродами, кофейник, сахарницу и чашки.
– Приятного аппетита, – девушка направилась к двери. У нее была походка манекенщицы – Лису казалось, что она движется по невидимой узкой дорожке.
– Ты меня не слушаешь? – теперь раздражение относилось к Лису.
– Он еще принес дополнение к первоначальному договору, узаконившее изменение целей финансирования.
– Так, – банкир тяжело вздохнул.
Лис взял бутерброд с тонко нарезанной салями, налил густой кофе, контрастирующий с ослепительно белым фарфором чашки. За последнее время Хондачев сильно сдал и выглядел старше своих пятидесяти двух: сморщилась кожа на властном лице, крупная фигура обмякла, голова стала совсем седой. Немудрено: большие деньги – большие хлопоты. Он постоянно ходил по краю и в любой миг мог все потерять. Включая жизнь."
"Совсем недавно в Тиходонске случился ряд событий, подоплека которых не получила официальной оценки, но была хорошо известна серьезным людям.
– Словом, все правильно, хотя за километр воняет говном. В наше время бумаги принимают в расчет только дураки, поэтому я ему отказал.
Острый вкус копченостей смешивался с ароматом кофе.