[58] Курицу передавать официально запрещено – это скоропортящийся продукт.
– А завтрак что, тут не носят? – с полным ртом интересовался жулик. – Чай, май…
– Мы отказались, – пояснил очкастый лох, наминая яйца с колбасой. – Уж больно убогая жратва! У нас кипятильник есть…
Странно… На тюрьме принято совмещать основную пайку с дачками. Иначе не продержишься…
– Так что насчет смотрящего? – повторил Клоп.
Вазген пожал плечами. Он почти не ел и был заметно напряжен.
– Я за него. Это ведь первоходы, и статьи у них не наши, «барыжные»… Законов, порядков не знают… Приходится мне рулить.
– Это хорошо, брателла, что ты на себя святую обязанность принял. – Клоп сыто отрыгнул и, оторвав кусок газеты, вытер жирные руки, но только размазал по коже типографскую краску. Осмотрел огорченно черные разводы, кивнул очкастому лоху:
– Давай, Коля, метнись мухой, намочи полотенце! Чтоб половина мокрая, половина сухая!
Вазген напрягся еще больше. Он чувствовал, к чему идет дело: новый «пассажир» берет камеру под себя.
– А почему ты так места разделил? – вроде безразлично спросил Клоп. – Нижнее свободно, а смотрящий наверх лезет! Ты что, альпинист?
– Да мне без разницы, где спать. Так оно и лучше. А то бы тебе пришлось на гору карабкаться… Не по годам вроде, не по авторитету.
– А ты что, именно меня ждал? – вытирая мокрым полотенцем руки, спросил Клоп, уже заинтересованно. – Кто ж тебе подсказал-то?
Вазген смутился.
– Да не то чтобы именно тебя. Только прикинь – ты приходишь, а место занято!
– Подумаешь, незадача! – оскалился Клоп.
Он протер ладони насухо, осмотрел их и остался доволен.
– На, братан, повесь у себя наверху, пусть протряхнет, – Клоп бросил полотенце похожему на жабу.
Тот расправил его и повесил на спинку своей шконки. Значит, двое из трех сокамерников признали право Клопа распоряжаться в «хате». Оставалось разобраться со смотрящим.
– Ты кто по окраске, Вазген? Где чалился? Кого знаешь?
– Вор я, брат, – как можно солидней ответил тот.
– Это хорошо, – кивнул Клоп. – Костю Кима знаешь?
– Конечно! Он рынки держит.
– Ай, молодца! – восхитился Клоп. – А как его зовут?
– Кого?!
– Костю Кима.
Вазген озабоченно сдвинул густые брови, но не произнес ни слова.
– Ну, что заменжевался?! Как братана нашего зовут?
– Так Костя ж его зовут!
– Нет, брателло! Так его называют. А зовут его Кэсо-мун. Не знаешь ты его. Только слышал.