Так и норовят напиться, потерять оружие, кого-то незаконно задержать, подраться… Это стадо надо было держать в узде и нещадно погонять. Но подчиненные вечно в чем-то нуждались, чего-то просили, были всегда недовольны, и при этом не хотели или не могли воплотить в жизнь гениальные генеральские замыслы, призванные свести преступность… ну если не к нулю, то к исчезающе малой величине. Им была недоступна высшая мудрость, они смотрели на все со своей низенькой колокольни и норовили переложить свои мелкие бытовые проблемы на шитые генеральские звезды, предназначенные для решения совершенно других – стратегических, масштабных задач.
Когда местные власти самочинно стали урезать льготы, положенные личному составу Законом «О милиции», и невидимая мошкара стала заваливать генерала рапортами с жалобами, он разъяснил: обращайтесь, дорогие товарищи, в наш справедливый суд! И те, кто понастырней, двинулись в судебные очереди, портили себе кровь, тратили время и получали, наконец, персональное восстановление справедливости.
На первый взгляд все логично: так действительно проще. Но только для мошек, которые со своего уровня не видят всех сложностей политических решений. Ведь если генерал поступит так, как удобно мошкам, то тем самым выступит не против абстрактного нарушения законов, а против вполне конкретных городских и областных руководителей, от которых зависит его служебное благополучие!
И к другим мнениям генерал стал относиться по-другому: если это позиция вышестоящего начальства, то она, безусловно, правильная и подлежит беспрекословному исполнению.
Подполковник Коренев раздражал его в последнее время все больше и больше: независимый, непредсказуемый, неуправляемый… Правда, раскрытия он дает четко, с учетом заслуг, несколько лет назад Крамской даже спас подполковника от гнева областной администрации.