А он подглядывал, чтобы узнать – с кем? Лис снял обувь, не зажигая света, бесшумно прошел по гладкому теплому паркету, убеждая себя, что он не скрывается и не прячется, а просто не афиширует свой приход. Снова послышался смех – будто серебряный колокольчик прозвонил:
– Оксанка, не ври! Он так и сказал?
Подполковник РУБОПа прислонился седеющим виском к прохладному косяку. Ему стало неприятно и немного стыдно. Он привык подглядывать, подслушивать, сдаивать из-под различных людей нужную информацию. Но подслушивать собственную жену в собственной квартире – это уже паранойя.
– А Вика тоже видела? – снова залилась Ребенок.
Лис хмыкнул и постучал себя по лбу костяшками пальцев. Потом быстро вернулся, демонстративно хлопнул дверью, щелкнул выключателем. Ребенок радостно пискнула:
– Все, пока, мой Фил пришел! Созвонимся!
От этих слов стальное сердце самого крутого мента Тиходонска размягчилось, как воск. И все неприятности вмиг оказались забыты. Лис бросился в комнату.
– Что так поздно, Фил?
– Разве? По-моему, как всегда.
– Нет, уже почти десять… Случилось что-то?"
"От Катиной непосредственности, от теплого девичьего тела, а особенно от распахнутой промежности исходила искрящаяся чувственная энергия. Она проникла сквозь холодную броню служебной настороженности и цинизма и зажгла согревающий огонек в самой глубине заледенелой ментовской души.
– Да оно каждый день случается, Катюха! Только сейчас на меня такой накат пошел… Ладно, не бери в голову…
Лис посадил ее на край письменного стола, целеустремленно сдвинул в сторону бумаги.
– А что это ты собираешься делать?.
– Проверить, как продвигается работа над дипломом у будущего филолога…
– Ах, вот оно что! – Ребенок откинулась на спину, полы халатика распахнулись, открывая узенькие кружевные стринги. Лис закинул легкие ножки на плечи и, отодвинув тонкую перепонку, привычно попал в цель. Катя вскрикнула, и все проблемы сегодняшнего дня растворились в бесконечности бытия. Да пропадите вы все пропадом, козлы!
Потом она кормила его ужином. Готовить Ребенок не любила.