– Ваше величество, – неужели, Эдвард сменил гнев на милость? Или тоже решил поздравить?
– Работай, работай, – тихо ответил король, махнув рукой, – я просто посижу, посмотрю.
Он уселся на металлический табурет у стены и устало откинул голову назад, упираясь затылком в холодный камень. Телохранители вышли за дверь. Пожав плечами, я вернулась к бюсту. Некоторое время чувствовала пристальный взгляд в спину и вела себя немного сковано, но потом увлеклась и забыла о посетителе.
– Почему он? – в тишине кузницы раздался сдавленный голос.
Я испуганно вздрогнула, вспоминая, что не одна. Медленно развернулась.
– Не знаю, – наигранно легкомысленно пожала плечами, стараясь не замечать боли в глазах друга, – наверное, просто влюбилась.
Эдвард на секунду прикрыл веки. Лицо болезненно исказилось. Я сжала руки за спиной, изо всех сил сдерживаясь, не давая себе шагнуть к королю, по-дружески обнять, похлопать по спине, шутливо попенять на его измученный усталый вид. Как же жаль, что все в прошлом – наша близость, легкость в общении, взаимная поддержка.
– Я никогда не считал тебя дурой, – продолжил говорить король, я поежилась от колючего тона, – ты была лучшей во всем. В учебе, магии, в гордости и чувстве долга. Ты была умной, целеустремленной, не похожей на тех пустоголовых охотниц за ариями, которые бегали за Хорном в школе. Оказывается, я ошибался? Ты такая же, как все?
Тяжело вздохнув, я стянула тонкие перчатки, в которых работала, и отложила их в сторону. На пальце блеснул родовой перстень мужа.
– Любовь не слушает голос разума, – ответила тихо, – ей нет дела до гордости и целеустремленности, она слушает только сердце. Когда-нибудь ты тоже влюбишься так, что не сможешь думать ни о ком другом, и ум, и логика откажут тебе. И ты вспомнишь мои слова.
– Влюблюсь? В кого? – горько рассмеялся Эдвард. – В эту худую нескладную испуганную девицу с выцветшими бровями и ресницами?
«Видимо невеста не произвела должного впечатления, – подумала я грустно, – и не произведет, если он до сих пор меня любит.
– Твой муж не изменится, – король взял себя в руки, его голос опять стал холодным и бесстрастным, – человек не может кардинально измениться в таком возрасте. Вскоре он вернется к своим гулянкам и любовницам.