Вынужденный полет, плен, откровения Горна, мерзкие угрозы генерала, его горящие злобой и похотью глаза. Обеспокоенный Хорн, стрела, кровь… Море крови…
Измучившись тщетными попытками уснуть, я решила пойти в госпиталь. Там мы и сидели с Дарием, прижавшись друг к другу, ожидая конца операции. Она закончилась глубокой ночью. Хирург вышел к нам, бледный от усталости.
– Я сделал все, что мог, – произнес он в ответ на наши вопрошающие взгляды, – теперь все зависит от него самого. От его желания жить.
– Можно его увидеть?
– Зачем? – врач странно на меня посмотрел.
Мы с Дарием расступились, давая мужчине пройти.
– Ну что, пойдем? – обернулся ко мне Зорг. И, видя мое нежелание уходить, добавил: – Ты ни в чем не виновата, Дениза. Не кори себя. Это был выбор Тора. Его личный выбор. Ты ни при чем.
Он думает, что меня держит здесь только чувство вины? Ну да… Я же люблю Эдварда. Об этом знает все королевство.
– Во сколько мы выезжаем? – хрипло спросила я.
– На рассвете, – ответил Дарий, мельком взглянув на висящие часы. Стрелки показывали полночь.
– Иди спать. Я останусь. Все равно не смогу заснуть.
Дарий пожал плечами.
– Как хочешь, – и вышел из палаты.
В отделении для тяжелобольных стояло четыре койки. Все они были заняты. В углу на стуле дремала медсестра. Тяжелый запах крови, гноя, боли впился в меня, словно клещами, заставляя непроизвольно задерживать дыхание. Мужчина с обрубками вместо ног метался во сне, тихонечко постанывая.
Опустившись на краешек кровати, я взяла руку Хорна, пытаясь согреть ее в своих ладонях.
Нет. Я не плакала. Только что-то мокрое текло по щекам и капало на простынь. Я вдруг представила этот мир без него, и стало невыносимо горько.
Сколько же еще нужно потерять близких, друзей, родных, чтобы навсегда разочароваться? Чтобы мир превратился в черную выжженную пустыню? Или Тор и станет этой последней каплей?
Я вытерла мокрые щеки.
Он всегда меня спасал.