Одно другого фантастичнее. Изначально мы были совместимы, или боги вмешались в тела, чтобы женщины забеременели? Тогда понятно, почему так мало детей рождается у магов. Каждый из них умел все, или они, так же, как и их потомки, владели одним видом магии? Как они могли оставить своих детей, не зная, что с ним будет? Или они были здесь так долго, что дети выросли и породили своих детей? Мне нужно все хорошенько обдумать. Старик сидел на кровати, устало закрыв глаза. Он выполнил обещание – рассказал, все, что знал.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я его. Горн отмахнулся."
"– Кстати, в сокровищнице еще лежат вещи, оставшиеся после этих самых богов.
– Какие? – воскликнула я пораженно.
– Какие-то странные инструменты из белого металла, одежда, которая до сих пор выглядит как новая, не мнется и не пачкается. Я пробовал ее сжечь, она даже не потемнела.
Я нахмурилась – что за вандализм! Почему он хочет все уничтожить!
– Уходи, я устал, – выдохнул Горн, – мне все равно, что со мной будет, казнят меня или нет.
Я молча кивнула, встала с кресла и направилась к выходу.
– Будь прокляты эти боги, одарившие нас магией. Лучше бы они никогда не прилетали, – донеслось мне в спину.
В тот же вечер я дословно передала наш разговор Эдварду.
– Действительно, бесполезная формула, – задумчиво произнес он, внимательно выслушав мой рассказ.
– Не нужно, – посоветовала я, – ты же не хочешь, чтобы королевство лишилось наследников верхушки аристократии? Вдруг все, как Альберт, бросятся под нож?
– Знаю! – вдруг воскликнул Эдвард, энергично потирая ладони. – Хорн закрыл тебя собой, он попадает под условие! Отдал за тебя жизнь.
– Верно, – настороженно произнесла я, сердце болезненно заныло, как всегда, когда вспоминала тот случай.
– Вот и проверим, работает она или нет. Если Хорн выживет и вернет магию, то и сообщим формулу всем, если нет, то не будем и пытаться. А уж личное дело каждого ария, возвращать магию таким опасным способом или не возвращать.
– Он еще должен выздороветь, – буркнула недовольно.
– Куда он денется, – отмахнулся Эдвард, вставая с кресла, – генерал Канде лично пишет мне донесения, – я удивленно моргнула, отметив мимоходом, что уже не полковник – генерал.