У выхода из кузницы поджидал Хорн. Видимо стоял давно, так как успел замерзнуть. Пусть зима в Шалире была мягкой, но вечером, после захода солнца, сырость от моря пробирала до костей."
"Он был такой же болезненно худой, но уже не такой оборванный, одет в строгий темный сюртук, в каких ходит большинство мелких служащих дворца. «Да уж, золотое шитье и серебряные пуговицы отошли в прошлое», – весело подумала я. В руках он держал оранжерейную розу, я ее сразу узнала, такие розы регулярно появлялись у меня на столе в кабинете.
Заметив мой взгляд на цветок, Хорн обаятельно улыбнулся.
– У меня же нет денег на шикарные букеты, – протянул розу, я автоматически ее взяла, – поэтому пришлось лезть в оранжерею.
– Значит, ты устроился на работу во дворец только для того, чтобы сэкономить на цветах? – тронула губами лепестки, вдыхая нежный восхитительный запах.
– Конечно, – его глаза странно блестели, голос наполнился томными ласкающими нотками, – а разве есть какие-то другие предположения?
Я невольно улыбнулась в ответ.
– Я провожу тебя домой.
– Но карета… – я неуверенно обернулась на стоящих телохранителей.
– Поедет за нами. Если замерзнем, сядем погреться.
– Ладно. Почему бы и нет, – подняла воротник шерстяного платья и положила ладонь на протянутый локоть.
– Знаешь, в последнее время я полюбил ходить пешком, – мы вышли из ворот дворца и медленно пошли по широкому тротуару в сторону цветочной улицы, – оказывается, я многое потерял, когда ездил на паромобиле и не смотрел по сторонам.
Он естественно и непринуждённо завязал шутливый ничего не значащий разговор о необременительной работе в верховном суде, о коллегах, которые странно на него косятся и боятся лишний раз к нему обратиться.
Я расслабилась, слушая Хорна, иногда улыбалась, иногда сама вспоминала что-то интересное.