Эта фраза, произнесенная шепотом Аглаей, действует подобно кнуту, который резко ударяет по спине, заставляет сжать зубы и сгруппировать последние силы.
Кричу так, что уши закладывает, ощущения такие, словно у меня изнутри все лопается, но я не обращаю внимание на боль.
Не отдам я своего малыша. Никому не отдам. Он родится. Он будет жить. Я загляну в его глазки и поцелую в лобик.
Никому не отдам. Ни невзгодам судьбы, никто не отнимет…
Моя крошка. Мой сынок. Мое выстраданное счастье…
Рву себя и падаю обессиленно, словно дыхание из меня выпускают, но на лице вспыхивает улыбка, губам больно, наверное, я прокусила язык, потому что ощущаю отчетливый вкус металла во рту.
Из глаз катятся слезы. Бесконечный поток. Такая она моя радость. Болезненно сладкая, потому что мой сын родился, его плач раздается музыкой в моих ушах.
А уже спустя необходимые манипуляции Варвара Борисовна опускает моего сынишку мне на грудь.
— ну что, заставил нас всех поволноваться сынок твой, Алинка.
Сквозь слезы смотрю в лицо женщины, которую знаю с детства, мамина подруга.
— Спасибо вам, тетя Варь, — плачу.
— Не реви, вон какого богатыря родила. Силач, — серые глаза смеются и я, наверное, запомню этот добродушный прищур на всю жизнь.
Лицо врача в маске с уставшим счастливым взглядом.
Однажды, я тоже надену халат и буду помогать людям…
Врач опускает руку мне на голову, а я опускаю взгляд на сыночка, рассматриваю сморщенную ручку, которой он вцепился в меня.
Глажу пальчики.
— Мой хороший, здравствуй, мой родной.
— Как назовешь крепыша своего? — задает вопрос, а я смотрю в его глазки и словно внутри что-то вспыхивает. Искра. Я хотела назвать малыша Робертом. Но сейчас что-то щелкает. И я произношу
— Владислав. Моего сына зовут Владислав…
Почему именно это имя? Не знаю. Просто смотрю в лицо своего малыша, на его щечки и голубые глазки и отчетливо понимаю, что передо мной сын Александра Владиславовича Ставрова.
Пусть отец не узнает о нем, не даст свою фамилию. Не важно.
— Ну давай, Алинка, ребенка унесем ненадолго, а ты отдыхай. Ты слишком много крови потеряла.
Киваю слабо и лицо врача расплывается.
— Алина! Не смей терять сознание! Алина… — крик тети Вари все еще звенит в ушах, и я силюсь распахнуть глаза, но веки тяжелые подобно свинцу.
Прихожу в себя уже в палате. Общей. Здесь помимо меня еще две роженицы лежат.
В принципе условия не самые плохие.