– О! Я знаю, – продолжал он весело, положив руку на плечо Мидуинтера, – вы все еще дичитесь Мильросв. Какие пустяки, когда я сам сказал вам, что в коттедже с вами помирились."
"– Я не думал, Аллан, о ваших друзьях в коттедже. Дело в том, что я сам не свой сегодня, я нездоров и расстроен нервами, безделица пугает меня.
Он остановился и задрожал от тревожной проницательности взгляда Аллана.
– Если вы хотите знать, – сказал он вдруг, – ужас той ночи на корабле опять овладел мною, в голове моей страшное смятение, в сердце страшная тоска.
Отговаривать Мидуинтера в эту минуту было совершенно бесполезно. Аллан исполнил его прихоть.
– Выйдем из этого темного и душного места, – сказал Аллан, – и мы поговорим. Вода и открытое небо в десяти шагах от нас. Я ненавижу лес вечером, даже на меня он наводит ужас. Вы чересчур заработались над управительскими книгами.
Мидуинтер подумал с минуту и вдруг покорился.
– Вы правы, – сказал он, – а я по обыкновению не прав. Я теряю время и расстраиваю вас без всякой надобности. Какая глупость просить вас отпустить меня? Положим, вы сказали бы «да»?
– Ну? – спросил Аллан.
– Ну, – повторил Мидуинтер, – а что-нибудь остановило бы меня с первого шага, вот и все. Пойдемте.
Они пошли молча к Миру. При последнем повороте тропинки сигара Аллана погасла.
– Боже! – вскричал он, отступая назад. – У вас такой вид, какой был на корабле!
Мидуинтер молча поднял руку. Он заговорил, дико устремив глаза на лицо Аллана и приложившись своими белыми губами к его уху.
– Вы помните, какой я имел вид, – отвечал он шепотом, – а помните ли, что я сказал, когда вы и доктор разговаривали о сне?
– Я забыл этот сон, – сказал Аллан.
Когда он дал этот ответ, Мидуинтер взял его за руку и повел к повороту тропинки.
– Теперь помните? – спросил он указывая на Мир.
Солнце закатывалось на безоблачном западном небе.
Вода Мира была окрашена пурпуром погасающего света.