Она испытывает мое терпение сверх всякой меры, но я вижу, что я раздражаю ее, сохраняя хладнокровие, и, разумеется, я его сохраняю. Если я рассержусь, то это будет за нашими уроками – не за французским языком, не за грамматикой, историей и географией. А за музыкой. Никакими словами не могу выразить, как я жалею ее бедное фортепьяно. У половины девушек, учащихся музыке в Англии, следовало бы отрубить пальцы в интересах общества, и, если бы это зависело от меня, пальцы мисс Мильрой были бы отрублены прежде всех.
Что касается майора, едва ли я могу занять высшее место в его уважении, какое занимаю теперь. Я всегда готова приготовить ему завтрак, а дочь его – нет. Я всегда умею отыскать вещи, которые он затеряет, а дочь его не умеет. Я никогда не зеваю, когда он пускается в скучные рассуждения, а дочь его зевает. Я люблю этого бедного, милого, безвредного старика и не стану ничего больше говорить о нем.
Ну, не прекрасная ли это перспектива для будущего? Моя добрая Ольдершо, до сих пор еще не было ни одной перспективы без дурного местечка в ней.
Прежде о миссис Мильрой. Не пробыла я и пяти минут в коттедже в день моего приезда, как что, вы думаете, она сделала? Она послала за мной. Это удивило меня несколько, так как я слышала от старой дамы в Лондоне, что ее невестка так больна, что не принимает никого, но, разумеется, когда она прислала за мной, мне не оставалось ничего более, как пойти к ней.
"С тех пор события позволили мне разгадать это.