Скажите: для мистера Педгифта-младшего, Уильям, а то, пожалуй, мы получим такой обед, какой подавали моему деду или моему отцу, он окажется слишком тяжел для вашего желудка, да и для моего. Что касается вина, Уильям, то подайте к обеду мое шампанское и херес, который так не любит мой отец. После обеда клэрет с синей печатью, то вино, бутылка которого, по мнению моего наивного деда, не стоила и шести пенсов. Ха-ха-ха! Бедный старик! Пришлите мне вечерние газеты и бильярдные шары, по обыкновению, и… Кажется, больше ничего пока, Уильям.
Так болтал всезнающий Педгифт и этими-то маленькими хитростями старался он заслужить расположение своего клиента.
Когда перед обедом спутники сошлись в столовой, даже менее проницательный наблюдатель, чем молодой Педгифт, должен был бы приметить перемену в настроении Аллана. Он был явно раздосадован и нервно барабанил пальцами по столу, не говоря ни слова.
– Я боюсь, что вас что-то раздосадовало, сэр, с тех пор как мы расстались в парке, – сказал Педгифт-младший.
– Случилось то, чего я никак не ожидал, – ответил Аллан. – Я даже не знаю, как это дело понимать. Мне было бы приятно узнать ваше мнение, – прибавил он после небольшого колебания. – То есть, если вы извините, что я не буду рассказывать подробности.
– Конечно, – согласился молодой Педгифт. – Набросайте мазками, достаточно будет мне и одних намеков. Я не вчера родился.
«О, эти женщины!» – подумал юный философ.
– Вы помните, что я сказал, когда мы располагались в этой гостинице? Я сказал, что мне надо заехать в одно место в Бейсуотере.
Педгифт мысленно отметил первый пункт – «в окрестностях Бейсуотера».
– И узнать об одной особе.
Педгифт отметил второй пункт – «особа – он или она? Наверно, она!»
– Ну, когда я подъехал к дому и спросил о ней, то есть об этой особе, она, то есть эта особа… О, черт побери! – закричал Аллан.