Как он простодушно полагал, это было своего рода защитой его бывшего ученика от женщины, за которой он наблюдал в Лондоне и которая, как он считал, последовала за ним в его собственный дом. Действуя по приказаниям, присылаемым ей, горничная миссис Ольдершо окончательно мистифицировала Брока. Она развеяла беспокойство ректора, дав ему письменное обязательство (от имени мисс Гуилт) никогда не обращаться к мистеру Армадэлю ни лично, ни письменно! Твердо убежденный, что он наконец одержал победу, бедный Брок весело отвечал на письма Аллана, выражая удивление тем, что он оставляет Торп-Эмброз.
Это письмо исключительно оживило Аллана. Оно вызвало у него новый интерес к поездке, совершенно не относившийся к прошлой жизни в Норфолке, Аллан начал считать дни, оставшиеся до возвращения из путешествия своего друга. Был вторник. Если Мидуинтер вернется, как обещал, через две недели, то в субботу он будет в Торп-Эмброзе.
На другой день, к радости Аллана, не было никаких писем. Веселость Педгифта одновременно увеличивалась с веселостью его клиента. К полудню он отдал приказания слуге подать обед еще великолепнее прежних.
Наступил четверг, и почтальон принес еще одно письмо из Норфолка.
В это утро Педгифт-младший первый пришел к завтраку. Когда появился Аллан, он, как стряпчий, вернулся к официальному общению и подал своему клиенту письмо молча и с поклоном.
– Это мне? – спросил Аллан, инстинктивно боясь нового корреспондента.
– Вам, сэр, от моего отца, – отвечал Педгифт. – Было вложено в моем письме. Может быть, вы позволите мне предупредить вас, что известие не совсем приятное и что нам понадобится сегодня особенно хороший обед; и если только сегодня не дают какую-нибудь новую немецкую пьесу, мне кажется, мы сделаем хорошо, если как меломаны закончим вечер в опере.
– Что-нибудь не ладится в Торп-Эмброзе? – спросил Аллан.
– Да, мистер Армадэль, что-то не ладится.
Аллан покорно сел и распечатал письмо."
"«Большая улица, Торп-Эмброз, 17 июля 1851.