Он продолжал читать:
– «А позволение обвенчаться без оглашения не будет дано, если один из венчающихся не присягнет, что нет никакой помехи насчет родства…» Ну, в этом я могу присягнуть с чистой совестью! Что дальше? «Одна из венчающихся сторон должна в продолжение двух недель, непосредственно предшествующих этому позволению, жить в своем обыкновенном месте жительства, в том приходе, где должно происходить венчание». Я с величайшим удовольствием проживу две недели в собачьей конуре. Все это, Нили, очень просто.
Вы зачем качаете головой? Продолжать – и я увижу? О! Очень хорошо, я буду продолжать. Вот мы остановились здесь: «А когда одна из сказанных сторон, не будучи ни вдовою, ни вдовцом, будет моложе двадцати одного года, должна прежде присягнуть, что согласие лица или лиц, согласие которых требуется, было получено, или что нет такого лица, которое имеет право давать согласие. Согласие требуемое есть согласие… – При этих последних грозных словах Аллан вдруг остановился: – …согласие отца», – закончил он со всей надлежащей серьезностью в лице и в обращении.
– В этом я присягнуть не могу!
Нили отвечала выразительным молчанием. Она подала ему записную книжку с окончательной записью на стороне «дурной» в таких выражениях: «Наш брак невозможен, или Аллан должен совершить клятвопреступление…»
Влюбленные молча посмотрели друг на друга, обескураженные непреодолимыми препятствиями Блэкстона.
– Закройте книгу, – с печальной покорностью сказала Нили. – Я не сомневаюсь, что мы найдем и полицию, и тюрьму, и стрижку волос – все наказания за клятвопреступление, именно как я говорила вам, если посмотрим на следующую страницу.
Но нам нечего смотреть: мы уже всего довольно нашли. Все кончено для нас. Я должна в субботу отправиться в школу, а вы должны забыть меня так скоро, как только сможете. Может быть, мы встретимся с вами после, когда вы будете вдовцом, а я вдовой, и жестокий закон будет считать нас эмансипированными, когда для нас в этом не будет уже никакой нужды.
В то время я, наверно, буду стара и дурна, и вы, наверно, перестанете любить меня, и все кончится могилой, и чем скорее, тем лучше. Прощайте, – сказала Нили, вставая печально и со слезами на глазах. – Оставаться здесь – значит только продолжать переживать наше несчастье, если только вы не сможете предложить мне чего-нибудь другого.
– Я смогу предложить кое-что, – воскликнул легкомысленный Аллан. – Это совершенно новая идея.
