По кругу располагались узкие деревянные двери с круглыми металлическими ручками по центру. Помещение было пустым и стояла тревожная тишина, изредка нарушаемая чьим-то приглушённым кашлем и тихими всхлипами.
""Конвоирша"" подошла к первой двери от основного хода и толкнула чуть скрипнувшую дверь. Повела ладонью, и мы один за другим втянулись внутрь.
Я вошла первой и осмотрелась: помещение было очень большим, вдоль стен тянулись двухъярусные кровати, а точнее узкие лежанки, на каждую из них был небрежно кинут тощий грязный мешок, на полу всё то же сено, узкая бойница под самым потолком и тускло мерцающая, часто моргающая лампочка — всё это навело на меня такую тоску, что выть захотелось.
— Висими ожу, — сказала девушка по имени Алиска. И показала жестами, что нужно раздеться. Сама же выволокла из дальнего угла комнаты два объёмных мешка. В одном из них оказались рубахи из грубой шерсти, прилично поношенные, застиранные, гораздо хуже качеством, чем на Алиске, в другом штаны, — сонда шусты, — и ткнула на ранее незамеченный мною сундук за дверью.
Женщины переодевались молча. Мы все достаточно свободно разместились в выделенном нам пространстве. И, не мешая друг другу, принялись переодеваться.
Во втором ""отряде"" землян нас было шестьдесят восемь человек: двенадцать детей разных возрастов, десять стариков (из которых шесть пенсионерок), двадцать мужчин и двадцать шесть женщин.
Я всех скрупулёзно сосчитала и постаралась запомнить их лица.
— Внучка, — дёрнула меня за рукав бабушка, — исподнее тоже снимать?
— Нет, — ответила я, кажется немного резче, чем следовало, после чего мягче добавила, — пусть только попробуют отнять.
Говорила я громко, все прекрасно меня услышали и также оставили нижнее бельё на себе. На что Алиска даже не обратила внимания: она увлечённо разглядывала пуховики, шубы, сапоги, модные валенки, перчатки и шапки, тихо что-то приговаривая.
Катя, Лиза находились рядом со мной. И побитая девушка тоже не отходила от меня ни на шаг.
— Как тебя зовут? — обратилась я к ней.
— Моника, — несколько гнусаво ответили мне.
— Какое красивое имя, — погладила её по руке бабушка Надя и добавила, — кажись, у тебя нос свёрнут.