— Ах ты ж, батюшки, — зашептала бабушка, прижимая ладони к щекам, — спрячь, отберут. Молчать буду. Никому не скажу. Используешь, когда совсем без этого будет не обойтись.
— Ты тоже чувствуешь, да? — прищурилась я, оглядывая женщину пристальным взглядом.
— Чую, — кивнула та, — грядёт что-то. Сердце не на месте. Тревога гложет меня, старую.
— У меня ещё боккен упакован, тоже лежит среди вещей. Но сегодня я его достану и буду держать рядом. Не боись! Прорвёмся.
Дни тянулись, бесконечно… Сначала с едой не было никаких проблем.
Мужики начали пытаться охотиться на грызунов, ямки которых виднелись то тут, то там в снегу. Безрезультатно. Я тоже ни разу не охотница, поэтому помочь им ничем не могла.
Стали экономить. ""Предводители"" догадались собрать в одну волокушу все припасы и готовить в одном котле на всех.
Я свои запасы тоже отдала в общую кучу. Как и бабушка. Но протеиновые батончики оставила при себе. По большей части на них мы с бабулей и держались.
Палаток было мало. Всего десять на такое количество людей. Нашу хотел забрать себе молчаливый мужик со скандальной женой и двумя тихими детьми. Я не дала. Сказала, чтобы детей оставляли у нас, а сами искали себе другое место для ночлега.
У многих были спальные мешки и абсолютно все взяли с собой одеяла. Тем и спасались.
Но… мы мёрзли. Конкретно так. И при всём при этом, никто не заболел и не отморозил себе что-нибудь. У меня уже были теории на этот счёт. Одна из них мне нравилась больше всего: некто или нечто нас оберегает.
Через день, с вселенской печалью на морщинистых лицах, у ""порога"" моей палатки остановилась пожилая супружеская пара и попросила дать им место.
А меня всё больше начало раздражать наше руководство. Разместив троих стариков, я пошла гулять по лагерю в поисках места, где можно было бы переждать ночь.