Сегодня все сговорились? Сначала та троица раскачивала маятник, пытаясь убедить, что я либо психопат сейчас, либо вот-вот им стану. Вернее, что мой разум находится под контролем. Теперь эта незнакомка спрашивает о том, один ли я выбрался. Хотя, стоп. Есть что-то в её чертах лица. Знакомое. Отдалённо, но всё же.
Сама она внезапно выдаёт смешок и болезненно корчится, хватаясь за бок.
— Прадед и дядя. В одном лице. Тебе не смешно?
Чувствуя, как медленно закипает мозг, цежу слова.
— Ты. Кто. Такая.
Она поднимает на меня наполненные болью глаза.
— Твоя правнучка. И племянница. Я же сказала. Дядя, ты мне правда не родной. Зато прадедом был настоящим."
"Спокойно. Выдохни, Брод. Просто прими, как данность, что вокруг творится полное безумие. У этого наверняка есть логическое объяснение. Но сейчас ты его попросту не поймёшь. И скорее всего даже не сможешь набросать рабочую версию. Поэтому что? Нужно собирать данные и действовать так, как будто всё происходящее вокруг не сводит тебя с ума.
— Подробности.
Девушка кривит губы и натужно кашляет, корчась в судороге. Тяжело дыша, смотрит на меня.
— А куда ты шёл?
Непонимающе поморщившись, почти машинально выдаю ответ.
— К центру. Там шар, который отличается от остальных.
На её лице появляется торжествующая ухмылка.
— И как? Пришёл?
О чём она? Оторвав от неё взгляд, веду им по окрестностям и снова морщу лоб. Да как такое может быть? Я почти у самого выхода из этого ""селения"".
Не успеваю задать вопрос, а девушка уже продолжает говорить.
— Даже сейчас в тебе есть частица контроля. Действующая автономно, потому что я подорвала сегмент станции. Но всё ещё работающая.
Хорошо. То, что я неосознанно изменил маршрут движения, это факт. Стоит принять, как данность. Причина правда может быть любой. Но сейчас я хочу уточнить её версию.
— Что происходит? Где весь отряд? Кто я?
Последняя фраза вырывается автоматически.
— Отряд мёртв. Или жив. Я не знаю. Никто не знает. Вас много. Сотни и тысячи. Разбросанных по всему ярусу и проживающих день за днём.
Снова откашливается и слабым голосом продолжает.
— Прабабка первой смогла кого-то освободить. Вытащила тебя из лап системы. Родила четырнадцать детей. Сейчас нас больше. Намного больше.