Серо-голубого цвета платье, подрезанное выше допустимого уровня и белые туфли на небольшом каблуке. В ушах аккуратные сережки и бесцветный лак на ногтях. Аккуратно и очень притягательно.
Когда мой глаз падал на еë вздымающуюся грудь, в нескромном месте ниже пояса становилось некомфортно. Пожалуй, мой предшественник не имел богатого опыта в постельных делах. Будет сложно получить его в ближайшее время. Тем более с желанным объектом.
— Предлагаю в парк, не против? — спросила Аня, но у меня возникли сомнения в правильности этой идеи.
"— А что там делать? — спросил я, вспоминая убогий вид и полное отсутствие освещения в нашем парке.
— Как что? Ну там все гуляют. На лавочке посидим.
— Там ещё и посидеть где-то можно? — удивился я.
— Родин, ты себя хорошо чувствуешь? Тебе воздух свежий нужен. Пошли, пошли.
Парк культуры и отдыха — центральное место вечерних прогулок во Владимирске. Арена разборок и потребления горячительных напитков, выгула собак и посиделок на теплотрассе. Краска на памятнике Гагарину осыпалась, качели скрипят, а лавочки похожи на кактусы — зелёные и с торчащими гвоздями.
Однако, я забыл, что сейчас не нулевые и не девяностые, когда я крайний раз был здесь. Парк выглядит очень красиво. На столбах ярко горят круглые фонари, а над тенистыми аллеями висят разнообразные огоньки и портреты советских лидеров. Повсюду красные флаги и палатки с различными вкусностями.
Где-то вдалеке играет музыка на танцевальной площадке, огороженной сеточным забором. Народ постепенно прибывает туда, разогреваясь под ритм песни в стиле «Битлз». Только голос не Джона Леннона или Пола Маккартни.
— Вот знать бы, о чем поют «Кристи» в этой песне, правда Сереж? — спросила Аня, пытаясь повторять английские слова.
— «Жёлтая река, жёлтая река у меня на уме, и у меня в глазах. Жёлтая река, жёлтая река у меня в крови, это место я люблю». Ничего ведь сложного, — сказал я.
— А ты откуда знаешь английский? Мы же только немецкий изучаем, — удивилась Аня.
— Так… это, не знаю я его. По радио как-то услышал в передаче «На всех широтах», — вывернулся я, вспомнив, как дядя рассказывал, что только там можно было услышать зарубежные песни.